Несколько секунд они смотрели на гроб, потом Дейв Мартынюк подошел к волкам.

Их осталось четверо; тот, которого уложил Грег, пришел в себя и присоединился к остальным. На этот раз они не отступили.

Мартынюк сказал что-то на том же древнем языке, валлийском или гаэльском. Звери смотрели на него. А потом повернулись и вместе потрусили к самым древним могилам и церкви за ними. Четыре человека смотрели, как они миновали участок раскопок, обогнули церковь и исчезли из виду.

— Что вы им сказали? — тихо спросил Эдвард Марринер. Он пытался выпрямить спину. Нед подумал, что каменная крышка очень тяжелая. Его отец не из тех людей, которые созданы, чтобы поднимать и таскать тяжести. Или наносить удары палками. Неделю назад Нед и представить себе не мог, что отец на такое способен.

— Я сказал им, что наступление ночи, вероятно, поможет им вернуться. Пожелал им спокойной обратной дороги.

— Вот как?

Мартынюк кивнул.

Он поднял ближайшего из трех убитых волков и, прихрамывая, отнес куда-то за деревья. Вернулся за вторым. Эдвард Марринер взял третьего. У него был удивленный вид, когда он его поднял, будто волк оказался слишком легким. Нед увидел, как отец поднял брови и пошел вслед за Дейвом за деревья.

— Некоторые животные пострадали, когда эта история заварилась, — сухо произнес Грег.

Нед посмотрел на него.

— Ты в порядке?

Грег все еще держался за плечо. Вторая травма за два дня.

— Мне лучше, парень. Могло быть и хуже, наверное. Куда деваются каскадеры, когда они нужны, а?

Отец и дядя вернулись. Отец Неда расстегивал на ходу рубашку, потом снял ее. Нед быстро нашарил в кармане перочинный нож и открыл маленькие ножницы. Отец попытался разрезать ими ткань, но лезвия оказались короткими. Эдвард Марринер заворчал, отдал ножик и руками разорвал рубашку снизу почти до самого ворота. Оторвал пуговицы и обвязал всей рубашкой руку Грега.

— До дома должно хватить, — сказал он.

— Есть пуля, чтобы я мог зажать ее в зубах? — спросил Грег.

Эдвард Марринер, стоя с голым торсом, коротко улыбнулся.

— Тайленол лежит в отделении для перчаток.

— Сойдет, — сказал Грег. — Мы живем в примитивную эпоху. По крайней мере, вы не разрисовали себе грудь, босс.

Еще одна слабая улыбка.

— Может, еще разрисую, — сказал отец Неда.

Дейв Мартынюк прижимал к уху сотовый телефон. Он посмотрел на них.

— Ким едет в своей машине. Она встретит вас у виллы. Я сказал — через час?

Марринер кивнул.

— Почти правильно. Вы поедете за мной?

— Да.

Они вчетвером пошли мимо гробницы справа и деревянной будки, между деревьями и под их листвой, и вышли из ворот на солнечный свет.

Как только ворота виллы с лязгом открылись и они въехали в них, а за ними «Пежо» Дейва Мартынюка, Нед увидел рыжеволосую женщину, которая стояла одна на террасе и наблюдала за их приближением.

Сердце у него сильно забилось.

Отец тоже ее увидел. Он повел машину прямо к стоянке для гостей, а не к подъездной дорожке в дальнем конце. Выключил двигатель. Они все трое посидели несколько секунд, глядя на нее снизу вверх.

День клонился к вечеру, солнце стояло над городом, и косые лучи света падали в долину, слепили им глаза, а тени от кипарисов были очень длинными. Женщина спустилась по лестнице на траву, потом остановилась.

— Я пойду, — сказал Нед.

Он вышел из машины и зашагал через лужайку. При таком освещении ее рыжевато-каштановые волосы блестели. Она показалась ему потрясающе красивой.

— Привет, мам, — произнес он.

Она не плакала. Она была не из тех, кто плачет. Он теперь стал выше ее ростом. Объятия вызывали у него смущение. Ему ведь уже пятнадцать.

Но ему понравилось, как она его обняла и произнесла его имя: одновременно с упреком и ободрением. И ему понравился знакомый аромат. И то, что она здесь. Что она не в зоне гражданской войны, где людей взрывают или рубят на куски лопатами и мотыгами, даже если они носят на рукаве повязки, означающие, что это врачи, приехавшие издалека на помощь.

Он ее оттуда вытащил. Но сделал это не только для того, чтобы вытащить ее из Судана. Она нужна им здесь. В этом он был почти уверен.

Он был также уверен, что приближаются неприятности в красном автомобиле, который ненамного отстал от них.

— Мы ждали тебя позднее, — сказал он.

— Почему, дорогой?

Ошибка. Уже. С первых слов. Господи.

— Ты сказала папе, что будешь к вечеру, разве нет? Вчера.

— Правда? Наверное, я строила догадки. Мне удалось попасть на более ранний рейс из аэропорта имени Шарля де Голля. Единственным затруднением было то, что шофер такси понятия не имел, как найти эту виллу. Мне пришлось звонить. Женщина объяснила ему дорогу.

— Вера-кок?

Меган Марринер улыбнулась.

— Вы так ее называете?