– Я не могу остановиться.

Ее дыхание щекотало его рот, язык описал дугу вокруг нижней губы. Потом Зарабет сунула руки под рубаху, и ее пальцы отыскали напряженные бугорки его сосков, твердые, как камень, от холода и ее ласк. Зарабет играла с ними, а он снова ее целовал, забыв обо всем на свете.

Когда она оттолкнула Игана, он решил, что к Зарабет вернулось чувство реальности. Но не успел он прийти в себя от ее внезапной холодности, как она расстегнула его рубаху. Наклонилась и взяла зубами его сосок.

До этого он считал, что может сопротивляться. Но сейчас, откинув голову, он прижал Зарабет к себе, и ласки Зарабет отдавались в его паху уколами раскаленных добела игл.

– Проклятие, – шепнул он. – Будь оно все проклято.

Она начала посасывать его кожу, мокрые волосы терлись о его грудь. Он запустил пальцы в ее волосы, а его кусали ее зубы, острые, как ее желание. Было бы так легко схватить ее в объятия и уложить на пледы, а потом задрать юбки и войти в нее.

Как он хотел этого! Хотел ощутить, как она извивается под ним, когда он будет внутри нее. Пришпоривать и не отпускать, пока не насытится.

Потом его руки и рот насытили бы ее. Он хотел бы увидеть, как смягчается ее лицо в любовном томлении, услышать ее стон.

Усилием воли он оттолкнул Зарабет.

– Нет, девочка, вы меня убиваете.

Она уставилась на него снизу вверх – глаза расширены, волосы в прелестном беспорядке.

– Не отталкивайте меня.

– Я должен. – Схватив Зарабет за плечи, он встряхнул ее как следует. Волосы рассыпались по плечам черными кольцами. – Хотите, чтобы я взял вас прямо здесь, чтобы мы катались на грязном полу, словно звери?

Может быть, поставить ее на четвереньки – в самый раз в таком месте. Почему он об этом думает?

– Да, – шепнула она. – Я этого хочу.

– Нет. – Он скрипнул зубами. – Я этого не сделаю. Она смотрела на него застывшим взглядом. Такой он ни разу ее не видел – это была не невинная девушка, не утонченная герцогиня. Дикарка, под стать этому месту вдали от цивилизованного мира. Дикая, как вереск, скалы и водопады. Они могли бы любить друг друга здесь, в заброшенном доме, и забыть об этом безумии, вернувшись к людям.

Но он не сможет забыть.

Выпустив ее плечи, Иган завернулся в плед и выскочит под холодные струи дождя.

Когда Иган вернулся, Зарабет уже овладела собой. Разложила возле очага свой плед и села, не обращая внимания на каменную твердость пола. Лошади пощипывали вереек, который она для них натаскала. Малыш сосал мать.

Зарабет сумела заплести волосы в длинную свободную косу, свисающую вдоль спины. Вот только слез ей было не унять. Она не рыдала – просто слезы текли по щекам, пока она тихо сидела перед очагом.

Вернулся Иган, принеся с собой свежий запах дождя. Остановился перед ней. Она не подняла глаз.

На его сильных ногах были толстые чулки, которые шотландцы надевают в повседневной жизни. Килт прилипал к коленям, и у нее возник соблазн сунуть руку под подол и погладить его ляжку. Должно быть, там его кожа горячая на ощупь.

Костяшками пальцев Иган вытер слезы с ее щек.

– Я не хотел вас обидеть, девочка.

– Уходите, – твердо сказала она.

– Я не допущу, чтобы вы себя погубили. Я знаю, чего, как вам кажется, вы хотите.

Она смотрела на него сквозь слезы. На его лице застыло непроницаемое выражение. О чем он думает? Ей никогда не удавалось услышать его мысли. Проще понять лошадей, чем его.

– Я прекрасно знаю, чего хочу. Я больше не дитя. Ясно, однако, что вы-то этого не хотите.

– Я ушел вовсе не потому, что вы мне отвратительны…

– Нет, – перебила она, – возможно, вы хотели этого, потому что я сама на вас набросилась. Но по-настоящему я вас не привлекаю.

– Вы ведь до сих пор замужняя дама.

Зарабет покачала головой.

– Когда я путешествовала по Европе, я много слышала об Игане Макдоналде. В Вене о нем ходили легенды. Так вот, вас далеко не всегда интересовало, замужем дама или нет.

Иган покраснел.

– Это другое дело. Кроме того, с тех пор прошло много времени.

– Не так уж и много. Всего шесть месяцев с тех пор, как вы виделись с баронессой фон Траунберг. Она вспоминала вас очень тепло. Во всех подробностях.

Иган залился краской – Зарабет позабавило бы его смущение, не будь она так расстроена.