Опустив чашку на блюдце, он задумчиво посмотрел на нее своими честными голубыми глазами. Адам Росс, несомненно, был красив и из тех, кто ценит комфорт. Но она понимала и видела – в нем таится та же яростная сила, что и в Игане, что во всех Макдоналдах.

– В Куллоденской битве мой прадедушка убил сына одной знатной английской семьи. Они стали мстить. Прадедушку убили в той же битве, но войска пришли в замок Росс и выгнали его жену и всех обитателей среди зимы под открытое небо. Мой дедушка был тогда совсем крошкой, но им не позволили даже одеяла взять с собой. Англичане стерли замок с лица земли. Ради забавы стреляли по нему из пушек. После этого от замка не осталось камня на камне.

Раздражение Зарабет улеглось, уступив место сочувствию и смятению.

– Простите. Что случилось с вашим дедушкой и его матерью? Куда они пошли?

– Их приняла семья Игана. Так впервые Россы и Макдоналды пришли друг другу на выручку. Прабабка осталась жить у них, и дедушка вырос в замке Макдоналд. Потом род, который нам мстил, угас сам по себе. Мой отец получил образование в Эдинбурге и стал первоклассным инженером. Он изобрел новый тип клапана и заработал немало денег на своем изобретении. Я тоже изучал инженерное дело. Теперь Россы из воинов превратились в ученых.

Он снова обвел глазами гостиную, удобную и элегантную. Оштукатуренные стены, украшенные картинами и зеркалами, составляли полную противоположность замку Макдоналд с его серым камнем, побелкой и падающими балками. В гостиной было тепло, не то что в продуваемом всеми ветрами замке.

И тем не менее у Адама был печальный, тоскующий взгляд. Наверное, он, ни минуты не сомневаясь, отдал бы всю новомодную роскошь за дом предков.

– Вы смелый человек, – сказала Зарабет.

Адам перевел на нее грустный взгляд и улыбнулся. Его мысли были чисты и прозрачны: «Я ей нравлюсь». Его глаза потеплели.

– Вы очень добры. Люди в большинстве своем говорят, как я, должно быть, счастлив, что живу в таком доме.

– Вы и есть счастливый человек. Но я знаю, что раззолоченный дворец не излечит всех ран, что нам наносят в этом жестоком мире. Он всего лишь помещение, набитое вещами.

Адам задумчиво взглянул на Зарабет.

– Скажите, как вы, иностранка, умеете понять то, о чем не догадываются мои соседи-шотландцы?

– Может быть, оттого, что я жила в раззолоченном дворце и поняла, что счастливым можно быть и в хижине.

Он снова улыбнулся:

– Думаю, мы с вами подружимся, миледи. А теперь не пойти ли нам к остальным? И обещайте, что не будете смеяться. – Он подошел к ней, протянул руку и помог подняться.

– Бедняга Иган, – сказала Зарабет. Она взяла Адама под руку, и он повел ее к выходу в сад. – Мы должны его спасти.

– От судьбы худшей, чем смерть. – Адам ухмыльнулся, и они вышли в сад.

Вода в ведре была холодна как лед. Стоя во дворе своего замка, Иган лил воду на лицо и руки. Синяя краска упрямо не желала сходить с кожи, хотя он тер изо всех сил.

Хэмиш протянул ему щетку.

– Хватит надо мной издеваться! – прорычал Иган.

– Но представление вышло хоть куда, братец. О нем будут говорить долгие годы.

– Разумеется, но на что я рассчитывал? Проклятые девицы не уехали. Смотрят на меня, словно я аппетитный окорок в лавке мясника.

– Это из-за танца в саду. Девушкам нравятся мужчины, которые умеют танцевать.

Проворчав что-то себе под нос, Иган продолжал оттирать краску. Тем временем подъехала карета Мэри, прогрохотала по булыжникам в воротах и стала не более чем в трех футах от Игана. Не обращая на карету внимания, Иган плеснул воды на руки.

Подол синей атласной юбки, отороченной зеленым, и две элегантные туфельки остановились прямо за пределами круга мокрой почвы. Туфельки, однако, не могли принадлежать Мэри. Иган поднял голову, с которой стекала вода, и посмотрел на Зарабет – такую прекрасную, что дух захватывало. Ее лицо разрумянилось от ветра, кудри слегка спутались, но она как-то ухитрилась остаться чистой и аккуратной. А какой вид был у него! Распахнутая до талии рубаха, руки по локоть в мыльной воде.

Ему захотелось языком проложить путь от острых носков расшитых бисером туфелек до завитков на ее лбу. Снять с нее все эти элегантные одежды, прижать к себе, измочить в мыльной воде.

Хорошо, что килт, слишком свободный, скрывает то, что могло бы его выдать. Зарабет достаточно было встать перед ним вот так, чтобы лишить его остатков рассудка.

– Где Мэри? – поинтересовался он.

На щеках Зарабет заиграли ямочки.

– Осталась, чтобы успокоить своих гостей.

– Наверное, они уже на пути в Эдинбург? – спросил он с надеждой.

Зарабет покачала головой:

– Вы заинтриговали молодых леди, и они упросили родителей остаться. Боюсь, никто никуда не уехал.