Затем Зарабет подошла к портрету, висевшему по другую сторону от портрета отца. Сначала ей показалось, что это Иган, но, приглядевшись, поняла, что ошиблась. Молодой человек казался открытым и искренним, как Иган, на его лице играла улыбка, глаза лукаво блестели. На нем была военная форма – килт и красная куртка, высокую шапку он зажал локтем. Взволнованное молодое лицо воина, рвущегося в битву.

Наверняка это Чарли, младший брат Игана. Его портрет висел на почетном месте, в начале галереи, рядом с отцовским. Иган воевал в том же шотландском полку, однако, как ни старалась Зарабет, его портрета найти ей не удалось.

Она пошла на следующий этаж. Но и здесь не было портрета Игана, только виды озера Лох-Аргонна да поблекшие от времени изображения мужчин и женщин рода Макдоналд, глядевших на нее из далекого прошлого. На верхних этажах комнат было меньше, двери были обшарпанные и поблекшие, как и картины.

Дверь комнаты, расположенной по центру тремя этажами выше ее спальни, была приоткрыта, и оттуда раздавался баритон Игана. Она замерла, прислушиваясь, и вдруг с изумлением догадалась – он поет.

Зарабет и раньше доводилось слышать пение Игана. Как правило, он во весь голос и невероятно фальшивя, исполнял шотландские баллады. Чокнутый Горец развлекал публику в элегантных салонах. Теперь же он пел тихо и на удивление красиво.

Она разобрала слова – там было что-то о том, как славно лежать на мягком вереске, на пледе, обнимая красивую девчонку. Предательское воображение заработало. Зарабет представила, как лежит на пледе вместе с Иганом, придавленная тяжестью его тела, и пурпурное вересковое поле простирается до самого горизонта. Он ерошит ей волосы, прижавшись губами к ее губам, и его тело покоится между ее ног.

Стоя в пустом холле, закрыв глаза, Зарабет раскачивались в такт песне. Чувственная и сладкая мелодия о любви горца к его красивой подружке. Если бы только…

Она услышала тихий плеск воды и открыла глаза, возвращаясь к действительности. Иган принимал ванну!

Благовоспитанной молодой леди, хозяйке великосветского салона, какой была Зарабет, следовало немедленно удалиться, тихонько уйти вниз по лестнице. Ей и в голову не пришло бы подкрасться на цыпочках и заглянуть в приоткрытую дверь.

Едва дыша, она прижалась лицом к щели, устраиваясь так, чтобы видеть комнату. Иган лежал в ванне, спиной к двери. Голова откинута назад, мокрые волосы падают гривой спутанных кудрей, тихая песня летит в потолок. Руки покоятся по бокам ванны, смуглая кожа лоснится от воды.

Зарабет представила – вот она тихо подходит сзади и гладит его руки и плечи. Прижимает его голову к своей груди, и ей все равно, что платье намокает. Иган открывает глаза и улыбается ей, а потом увлекает ее к себе, и его поцелуй смешивается с горячей водой.

Не ее дело мечтать о подобном, а уж тем более подглядывать в щель, как влюбленная горничная. Но, как ни пыталась она заставить себя уйти, ничего не получалось. Ее туфли, казалось, приросли к полу.

Песня закончилась. Иган тихо напевал мелодию, и его голос обволакивал, как шелк. Так бы и слушать его всю жизнь.

Ей почти удалось убедить себя в том, что самым благоразумным было бы уйти, когда Иган вдруг схватился за края ванны и встал. Теперь целой армии было бы не под силу увести Зарабет прочь. Он встал, как бог из морской пены, и вода стекала с его тела, образуя лужицы на полу по бокам ванны. Она замерла, пораженная зрелищем его великолепно вылепленной спины, сильных бедер и ягодиц.

Он весь был смуглый от солнца. Там, где его обычно прикрывал килт, кожа была немного светлее, как будто летом он ничего больше не носил. От мысли о его наготе, открытой солнцу и ветру, у нее пересохло в горле.

Волосы свисали вниз, наполовину закрывая спину, тяжелые от воды. Ручейки стекали по спине и ягодицам. Мускулы играли в такт движениям рук, когда он вытирал воду с лица.

Добряк Иган Макдоналд был красивым мужчиной, и Зарабет всегда об этом знала. В Нвенгарии он очаровывал каждую встреченную даму, и малышка Зарабет сгорала от ревности. Зарабет-женщина могла только смотреть в благоговейном восторге. Теперь ей было понятно, отчего дамы так старались заманить его в свои сети.

Насвистывая, Иган потянулся за халатом. Над камином висело зеркало, слегка наклоненное вниз. Оно вдруг отразило его тело – вид спереди, – ничего не скрывая, прежде чем он успел набросить халат.

У Зарабет подкосились ноги. Когда в комнате на постоялом дворе Иган стоял возле постели, он был завернут в плед. Теперь все было открыто взгляду – плоский живот и свисающий могучий ствол, основание которого таилось в густой поросли темных волос.

Созерцание чувственной красоты его тела зажгло огонь в се жилах, пульс участился. Ей хотелось только одного – пойти к нему, просунуть руки под полы просторного халата. Его тело было бы влажным и теплым, и его глаза туманились бы желанием.

Должно быть, она ахнула или неосторожно пошевелилась, потому что Иган вдруг обернулся – не тревожно, а, скорее, лениво, словно ему было безразлично, кто мог бы за ним подсматривать. Его взгляд задержался на приоткрытой двери, но Зарабет он не заметил или сделал вид, что не заметил.