Сен-Жермен кланялся каждому из присутствующих, стараясь не выдать своего беспокойства. Зачем Нерон его пригласил? Ему нужно что-то от Тиштри? Или от него самого? Он знал, что Нерон имеет привычку заниматься своеобразным вымогательством, начиная неуемно расхваливать что-то и тем самым понуждая владельца заинтересовавшей его вещи делать ему подарок. Благосклонность порфироносца, конечно, многое значила, но Сен-Жермен счел за лучшее промолчать. Будь, что будет, но Тиштри останется с ним.

– Ты видел прошлые игры? – спросил Нерон, поворачиваясь к столу.- Угощайся. Особенно хорош гусь, языки жаворонков также неплохи.

– Благодарю тебя, но обычаи моего народа не поощряют публичные трапезы.- Сен-Жермен был рад, что его кушетка располагалась в тени, ибо скифские сапоги под палящими солнечными лучами могли доставить ему немало мучений.

Император расхохотался, его хохот сопроводило подобострастное хихиканье окружающих.

– Ох, чужеземцы, до чего же вы эксцентричны,- выдохнул он, утирая глаза краем тоги. Тушь, их оттенявшая, оставила на полотне грязные пятна.

– Ты говорил об играх,- рискнул напомнить ему Сен-Жермен, опираясь на локоть.

– Ах да, об одной восхитительной шутке. Весь цирк бушевал.- Нерон весело фыркнул.- Один ювелир долгое время занимался мошенничеством, изменяя достоинство попадавших в его руки монет. Воровство обнаружили, бедный дурень ожидал наказания. Его вытолкнули на арену, где уже стояла огромная клетка, со всех сторон закрытая полотном. Рабы привязали к дверце клетки веревку и убежали с другим концом ее за барьер.- Нерон потянулся к большому серебряному кубку, отделанному жемчугами, и жадно хлебнул из него.- Плут был уверен, что его сейчас растерзают, и едва стоял на ногах. Наконец распорядитель дал знак, веревку дернули, дверца открылась, все в ужасе замерли, ожидая, что на песок выскочит тигр. А из клетки вышел цыпленок. Преступник рухнул на землю, а распорядитель во всеуслышание напомнил ему, что одно мошенничество стоит другого.

Разразившийся вокруг хохот на этот раз был вполне искренним, Сен-Жермен также позволил себе рассмеяться.

– Весьма остроумно,- сказал он.

– И очень уместно,- согласился Нерон.- Но ты здесь не для того, чтобы выслушивать анекдоты. Я хочу удостоить награды твою рабыню, а заодно оказать почтение и тебе.

– Почтение? – поднял бровь Сен-Жермен, спрашивая себя, в чем тут ловушка.- Я не совершил ничего выдающегося.

– Позволь об этом судить мне,- отозвался Нерон и огляделся, ожидая поддержки. К его удивлению присутствующие молчали.

Юст откашлялся и, не глядя на Сен-Жермена, сказал:

– Позволь возразить тебе, цезарь! Не слишком патриотично отличать чужеземцев, в то время как многие достойные римляне остаются в тени. Все здесь собравшиеся вместе с тысячами других радетелей своей великой отчизны удручены твоим намерением отправиться в Грецию, не задевай же их чувств.

Сен-Жермен согласно кивнул.

– Сенатор прав, августейший. В мои намерения вовсе не входит лишать твоей благосклонности римлян, которые и так слишком добры, оказывая мне гостеприимство.

Нерон взмахом руки отмел возражения.

– Чепуха. Ты слишком скромен. Ты поставил зверей для нынешних игр и для визита царя Тиридата. Ты научил меня играть на египетской арфе. Ты содержишь и посылаешь на состязания великолепных возниц. Покажите мне римлянина, у которого больше заслуг! – Это был, безусловно, вызов, но принять его никто не осмелился.

– Но здесь римляне у себя, в родном доме, в том месте, где они справедливо могут рассчитывать на определенное положение и привилегии, недоступные чужакам.- Произнося эти слова, Сен-Жермен был совершенно искренен.

– Все сыновья,- буркнул Нерон, раздражаясь,- обязаны хранить верность отчему дому, не ожидая наград.- Он в припадке хмельного уныния уставился в кубок.- Моя мать была ужасной женщиной, просто ужасной, но она безусловно права в одном; тот, кто носит порфиру, всегда окружен предателями и лжецами, и глуп цезарь, доверяющий хотя бы кому-то из них.

В императорской ложе повисла напряженная тишина придворные сжались, стараясь не смотреть

друг на друга.

Первым решился нарушить молчание Сен-Жермен.

– Меня подозревают, о цезарь?

– Тебя? – Нерон покачал головой. – Нет, не тебя – Он протянул пустой кубок рабу. – С тобой мне надо поговорить о кое-каком проекте. Однако божественного Юлия убили друзья. Мне следует помнить об этом.

Внизу взвыли трубы. Толпа приветствовала очередного гладиатора-победителя, вздымавшего к небу окровавленный меч.

– Твоя рабыня – следующая, – напомнил Нерон.

– Уверен, она готова,

– Сен-Жермен, – император вдруг встрепенулся, – как думаешь, она сможет научить меня этому? Мне тоже хотелось бы стоять на руках, опираясь на спины двух скачущих лошадей.