– Господин,- вмешался в его мрачные размышления Артемидор.- Позволь мне отправить курьера.

– Да, безусловно. Я буду в своем кабинете. Пришли ко мне госпожу.- Петроний еще раз придирчиво осмотрел кушетки, фонтаны, навес и поспешил через сад к дому.

Он стоял за конторкой, проверяя счета, когда в дверь постучали.

– Входи, Мирта,

– Ты хотел меня видеть?

Вошедшая женщина была рослой, статной и, можно сказать, привлекательной, с темно-каштановыми незатейливо уложенными волосами и особенным, безмятежно-спокойным, выражением глаз.

– Я вне себя.- Как и всегда, он не стеснялся быть сней откровенным.- Боюсь, этот прием принесет нам хлопот.

– Почему? – Она опустилась в кресло.- Что-то идет не так?

– Нет, но может пойти.- Петроний потер подбородок.- Нерон непредсказуем, и надо готовиться ко всему. Я хотел, чтобы ты это знала.

– Очень мило с твоей стороны.- Они обменялись взглядами, полными понимания и взаимной симпатии, но без какого-либо намека на большее. Их брак был заключен по расчету, и, уважая друг друга, супруги зажили обособленной жизнью. Мирту влекли философия и религия, Петрония – сочинительство и развлечения.

– Нерон теперь проповедует сдержанность. Я наметил ужин в саду. Скромный и без излишеств. Приглашены танцоры. Не греки, а нечто новенькое – индийцы.- Он покачал головой.

– Новое всегда притягательно,- сказала она,- Ты извлечешь из этого пользу. Даже если все пойдет вкривь и вкось.

– Надеюсь,- улыбка Петрония была бледной.- Если гости поднимутся раньше полуночи, знай, что праздник не удался.

Мирта внимательно оглядела свои ладони.

– Муж мой,- заговорила она – я знаю, ты все сделаешь правильно и глупостей не совершишь. Тем не менее, если что-то не сложится, мы всегда можем уехать на мой хуторок в Далматии, объяснив это моими недомоганиями. Я редко бываю на людях, никто в том не усомнится.- Она улыбнулась, лицо ее посветлело.- Там хорошо. Ты сможешь писать.

– Я подумаю,- пробормотал он, зная, что никуда не поедет.- А ты все-таки подготовься к отъезду, жена.

– Ты так внимателен,- вновь улыбнулась она, вовсе не собираясь хлопотать по-пустому.

– После раскрытия заговора Субрия Флава Нерон за каждым деревом видит врага.- Он повертел в руках стиль и отбросил.- И, в общем-то, прав. Он был на волосок от гибели, но его, хвала небу, предупредили…

Женщина искоса наблюдала за мужем.

– Так ли ужасно было бы его потерять? Ты сам говорил, что он уж не тот, что прежде.

– Да, говорил. Однако Гай Кальпурний Пизон, облаченный в порфиру, ничего бы хорошего нам не принес. Он стал бы марионеткой Субрия.- Петроний внезапно умолк.- Мне надо идти. Не могу представить, кто из богов мог бы быть ко мне благосклонен, но сделай все-таки подношение какому-нибудь.

Мирта засмеялась. Ей хотелось унять его страхи.

– Я поклонюсь греческому Дионису. Он любит развлечения и вино.

– И безумные выходки,- прибавил Петроний.- Ладно, Мирта, не беспокойся. Я, как всегда, сгущаю краски. Прости, что потревожил тебя.

Он потрепал жену по плечу и быстрым шагом вышел из кабинета. Что станется с ней и с детишками, если… Нет, оборвал он себя, ничего не случится. Думать об этом – значит кликать беду.

У садовой калитки его догнал Артемидор. Старый грек раскраснелся и запыхался.

– Господин. Раб, посланный к Сен-Жермену, вернулся.

Петроний замер как вкопанный.

– Ну?

Артемидор протянул ему маленький темный флакончик.

– Тебе надо смешать это с вином. Все как рукой снимет» на вечер.

Мелочь, но чувство облегчения было огромно. Петроний ухватился за склянку, как утопающий за соломинку. По крайней мере, ему теперь не придется чихать.

– Я уже послал за вином,- сказал Артемидор, бросая взгляд в сторону кухни.

– Превосходно.- Петроний внезапно развеселился. Впервые за несколько дней будущее перестало казаться ему ужасным.

Гости задерживались, но так было принято. Первым прибыл Секунд Марцелл и, увидев, что никого еще нет, надулся. Хозяину волей-неволей пришлось его развлекать. Впрочем, недолго, почти все приглашенные собрались в течение получаса. Одним из последних пришел Сен-Жермен. Сопровождали его две рабыни и три раба, завернутые во что-то цветное. Сам чужеземец был одет в длинную черную мантию персидского кроя, в складках которой поблескивал медальон, инкрустированный ониксом и янтарем.

– Благодарю тебя,- сказал с чувством Петроний.

– За что же, мой друг? Я обещал привести танцоров и просто-напросто выполнил обещание.

– За целебное снадобье. Оно очень мне помогло- Советник досадливо сморщился.- Мой насморк несносен. Глупейшее недомогание.

Сен-Жермен улыбнулся.

– Ничего страшного в нем нет. Посмотри вокруг. У каждого что-то свое. Адриана Туллия выворачивает от рыбы. Ты чихаешь от запаха роз. Я…- Он не стал говорить о себе и вошел с Петронием в сад.- О, да тут просто чудно! Сад, ночь, фонтаны и фонари. Это настраивает на возвышенный лад.