Если бы зенитка еще раз нас обстреляла, мы наводили миномёт дальше вдоль улицы и не подумали бы о том, что установка прямо перед носом. Хотя за эту ночь итак достаточно, один подбитый танк и "ЗУшка", я думаю хватит.

Прибежал Осипов, прикрывавший отход групп, тоже наступил мне на ногу и плюхнулся справа. Мы начали ему показывать на стенку, в проломе которой виднелся автомобиль.

Осипов, сказал, кому-то по станции и один из его бойцов притащил ночной бинокль, в огромном зеленом пластиковом чехле. Смотрели каждый по очереди, действительно в зеленом цвете бинокля явственно было видно кабину КАМАЗа и часть ЗУ-23.

Решили, просто наблюдать и для одной БМП назначить дополнительный сектор обстрела, дав точную привязку. Стрельба постепенно стихала боевики, задавленные огнём, постепенно снизили темп огня и его интенсивность, а потом и вовсе смолкли. В ночник я рассмотрел немногочисленные группки, отбегающие дальше по улице, в том направлении, откуда мы пришли. И тут Осипов высказал, всё, что он думал про нас с Романовым. Причём, услышали мы с Лёхой совсем не то, что ожидали.

— Ну, что летёхи, вы хоть поняли, чтобы было и если бы не ваше желание провести поиск?

— И, чтобы было, - ответили мы в один голос и приготовились защищаться.

— Да всё просто, сами подумайте для, чего они подогнали в этот район танк? Для чего им нужна зенитная установка? Ведь тут всё очень просто, район, который мы более менее контролируем, проходной для них в центр города, занятая девятиэтажка господствует в архитектуре, через нас не пройти, не проехать технике для боев в центр города. При помощи танка, если лупить по верхним этажам, которые доступны для огня пушки прямо из-за завала, на который наткнулись при поиске, можно сбить всю нашу систему наблюдения и выкурить нас ниже. Тут как раз бы и "ЗУшка" подключилась и начала работать по нижним и средним этажам, и все полный трындец тут не высунуться. И вариант только отходить с другой стороны, так духи еще и заранее свою пехоту подтащили, чтобы при более-менее мощной огневой поддержке, обойти домишко. А потом и ударить с двух сторон и по технике между гаражами и зажать нас в подъездах, чтобы мы ни вышли, ни развернулись в боевые порядки. Мы на перекрестке как раз на этих духов, просочившихся заранее и наткнулись. То есть получается, мы заранее нанесли контрудар, и благодаря внезапности сорвали к чертям все их планы. Они еще не скоро опомнятся. Но я думаю, они сейчас просто будут обходить этот район стороной, им уже тяжело приходиться в центре там вообще полный ад творится.

Я во время речи Осипова потихоньку обдумывал его слова и анализировал все случившееся. Действительно, боевики уже скапливались в домах, как раз на самом удобном направлении для обхода. Из-за каменного завала, мочить по верхним этажам нашей многоэтажки, милое дело. Ни хрена бы мы не смогли сделать этому танку, очень хорошее укрытие получалось, да и расстояние для наших гранатомётов приличное. Зенитная установка, выехав из укрытия, не дала бы нашим БМП выскочить с позиций.

Наверное, Осипов действительно прав и нам как обычно сказочно повезло, опередили буквально на чуть, чуть боевиков и отделались малой кровью, да еще Лёхины гранатомётчики завалили танк.

А теперь немножко отдышавшись и обдумав своё положение, можно попытаться вытащить из развалин напротив КАМАЗ с зенитной установкой. Романов горел желанием заиметь в своем подразделении такую же оборудованную машину как у меня, да еще взгромоздить на крышу дома зенитную установку. То, что КАМАЗ был обычный, бортовой и без тента его волновало мало.

— Да и похрен, потом еще где-нибудь прицеп под бойцов надыбаю, а в этом душ сделаю как у вас и каюту себе для проживания, - разглагольствовал он рассматривая в ночник, через дыру в стене КАМАЗ.

На "дело" пошёл сам Лёха со своими пехотинцами и Паша Озернов, соорудивший два подрывных заряда. Просто расстрелять стену из пушек БМП, чтобы она разрушилась, старлей категорически отказался, боясь повредить машину. В компанию добытчиков затесался фанатеющий "КАМАЗИСТ" Садыков, явно имеющий какие-то свои виды на еще не пригнанный автомобиль. Я сперва повыпендривался, не отпускал, мотивируя наличием в группе всего одного водителя, да и то непонятно как к нам попавшего, однако плюнул на все, и строго настрого наказав "если убьют" не возвращаться, отпустил татарина.

Сам я потопал в девятиэтажку, решив вести наблюдения с более высокой точки, приказав оставшемуся составу группы быть в готовности выдвинуться на помощь.

В нашей комнате, на трофейной кровати свесив ноги и спустив штаны, сидел Григорович и шипел на фельдшера, который колдовал над его раной.

— Док, что у Григасика с ногой, - спросил я, подходя по ближе.

— Всё, у него в порядке, ляжку осколками зацепило, и парочка в мясе засела, один вытащил, а другой он не даёт, вертится и брыкается, а делов всего на пару минут.

— Ходить то он будет?

— Да хоть сейчас пусть встаёт и уходит, только железо гулять попрёт по мясу, вы его командир, подержите, что ли?

Я вздохнул и со всей силы обхватил Григоровича поперёк туловища. Боец задергался, попытался здоровой ногой заехать фельдшеру в нос и выдернуть раненную. Однако, не зря "док" зажал раненную ногу между колен, увернулся от здоровой, и начал орудовать блестящей железякой в ране.

— Ууууууу, - засвистел, завизжал Григорович.

— Всё, - сказал фельдшер и покрутил перед носом снайпера щипцами с зажатым в них маленьким окровавленным кусочком железа, - смотри болезный эта хрень тебе бы по мышцам как прошлась, а так подумаешь, мясо потыкало, сейчас перевяжу и вали, обнимайся со своей винтовкой.