Кристина перекатилась, когда Кирк прыгнул в укрытие рядом с ней. Она была удивлена, увидев, что он не вытащил свой фазер.

– Их двое, - сказал он тихим голосом.
– На пятой цистерне, и наверху, на дорожке, в этом углу. М’Бенга укрылась под четвёртой цистерной. Пикард сидит наготове в дальнем углу. Я иду за доктором Крашер и втаскиваю её под защиту цистерны. Когда я отвлеку огонь на себя, вы займётесь тем, что на дорожке, Пикард пойдёт к тому, что на пятой цистерне.

– Когда вы отвлечёте огонь?
– сказала Кристина.
– Вы не мишень!

– Кто-то должен ею быть, - он отдал ей свой фазер.
– И я больше не смогу делать это.

Он приготовился помчаться через открытое пространство.

– Джим, подождите!
– произнесла Кристина.

Он повернулся, лишь на мгновение, лицом к ней.

Сейчас или никогда. Она приблизилась к нему, поцеловала его. Он был поражён. Отступил.

– Это не… - начал он.

А потом стало слишком поздно.

Кристина сунула фазерную винтовку ему в руки, толкнула его вниз, между упаковочными ящиками, и рванулась через склад к доктору Крашер.

Она слышала треск дизрапторных лучей, бьющих в пол позади неё, но продолжала бежать, доводя до изнеможения ноги и руки, но не замедляясь ни на секунду.

Жалобный вой фазеров пронзительно зазвучал позади неё, из двух разных источников. Она улыбнулась, зная, что Кирк участвует в перестрелке.

Раздался крик, но он пришёл не оттуда, где были Кирк или Пикард. Это должен был быть один из других двух стрелявших. Из симметристов.

Она бросилась под стойку для труб в основании третьей цистерны, и скользнула рядом с Крашер. Врач была в сознании, но едва, и Кристина, сжав её одной рукой, втащила в укрытие, под цистерну.

Она откинула волосы со лба и оглянулась на путь, который только что пробежала.

Кирк стоял коленях, там, где она оставила его, между ящиками, с фазерной винтовкой в руках, в идеальном расположении, чтобы снять ещё нападающих.

Она почувствовала гордость из-за того, что перехитрила его. Хотела бы она знать, сможет ли он простить ей поцелуй.

А затем она почувствовала как холодный излучатель дизраптора уперся в затылок.

– Находчиво, - сказал знакомый голос.
– Для человека.

Кристина повернулась, когда сильная рука схватила её волосы и резко дёрнула, лишая равновесия и способности предпринять что-нибудь внезапное.

Но она уже знала, кто захватил её.

Голос принадлежал Шреллу.

Кирк глубоко вздохнул, от напряжения, от гнева, он не знал от чего именно.

Он всё ещё слышал крик человека, которого застрелил на опоре. Человека, который потом упал с третьего яруса, навстречу верной смерти на полу камеры.

Но он по-прежнему всё ещё чувствовал нежность губ Кристины на своих губах.

Жизнь и любовь перед лицом смерти. Расположение было подходящим, чтобы позволить ей застать его врасплох. Она изменила правила. По отношению к нему. Он не знал, злиться ему или гордиться.Он решил подумать над этим позже. Он коснулся коммуникатора.

– Кирк «Энтерпрайзу».

Ответа нет. Он смог услышать только шипение глушащего устройства. Симметристы проявили тщательность в защите своих сооружений.

Затем он услышал, как из коридора, который вёл в эту камеру, донёсся рёв ещё одного взрыва. Кирк знал, что если сигналу коммуникатора не удастся пробиться, «Энтерпрайз» никогда не сможет настроить транспортерный луч. Судя по звукам взрывов, все выходы захлопнулись - так что отсюда больше не было физического пути наружу.

Он снова стукнул по значку.

– Кирк - Пикарду.

– Говорите, - ответил Пикард. Коммуникаторы всё ещё функционировали на коротких расстояниях.

– Я снял одного на дорожке.
– В голосе Кирка не было гордости. Он просто делал свою работу.

– Тот, который был на цистерне, не показывался, - сказал Пикард. Кирк почувствовал облегчение от того, что Пикард не спросил, почему Кристина, а не он, совершила перебежку к Беверли.

– Вы думаете, он мог уйти из камеры?
– спросил Кирк.

– Есть только один способ выяснить.

Кирк знал, что задумал Пикард. Ещё одну перебежку через камеру, чтобы вызвать огонь снайпера. Но затем раздался оглушительный взрыв на третьем ярусе, прямо наверху. Плитка и толстые куски выдавленного силикона дождём посыпались с потолка. Наверху взорвались трубы и вода сплошным потоком хлынула наружу и расплескалась словно водопад.