Вот и вся моя история. Миллионером я стал настоящим, и конец должен быть счастливым. Но мне почему-то невесело. Я скучаю по своему сыну. И вижу во сне мой любимый Ленинград. Пусть именуют его Санкт-Петербургом. Для меня он все равно Ленинград. Не потому, что носит имя человека, из-за которого до сих пор спорят миллионы людей. Просто я любил свой Ленинград. И это живет во мне, как память о моих женщинах, о моей молодости.

В последнее время я стал почти верующим человеком, иногда даже хожу в церковь. Может, бог действительно есть, и тогда мне не увидеться на том свете ни с кем из тех, кого я любил на этом. Мне прямая дорога в ад. Хотя невинных душ за мной не числится, смертоубийство все равно самый тяжкий грех. А у меня вдобавок к этому еще и грех гордыни. Я ведь сам решал и приговаривал для себя моих «клиентов». В общем, при любом исходе все мои радости могут быть только в этой жизни. В другой – меня не ждет ничего хорошего. Недавно получил сообщение, что в моем городе Собчак проиграл выборы. Я его никогда не любил. А теперь думаю – зря. Может, нам всем и нужен такой Собчак? Что-то в нем было от гоголевских персонажей. Даже фамилия какая-то странная. Немного смешная.

Как глупо пролетели все эти годы. Мог ли я думать, что распадется такая страна, как Советский Союз, не будет такой монументальной и, казалось, несокрушимой партии, как КПСС, не будет многого, к чему мы привыкли и что казалось таким вечным и несокрушимым? Мог ли я, корчась от боли, когда кисть моей левой руки лежала рядом со мной, думать о том, что спустя много лет, уже в Америке, мне сделают операцию и моя новая силиконовая рука будет ничуть не хуже бывшей настоящей? Мог ли я, вернувшийся с войны инвалид, оставшийся без семьи и без денег, думать о том, что в один прекрасный день стану миллионером и буду жить в Америке?

Так, значит, я очень счастлив? Нет, все равно нет. Как-то не получается счастья. Что-то не выходит. Дело ведь не в деньгах и не в моем большом доме. За столько лет я хорошо понял одну вещь: счастье не может быть внешним фактором. Оно всегда внутри нас. Счастье – это умиротворенная, безмятежная душа. А по мне счастье – это увидеть своего сына, построить с ним домик где-нибудь на берегу реки, выйти утром с удочкой. И чтобы нас провожала Сашенька. И рядом с ней стояли бы Ирина с Надеждой. Или одна из них. Может, тогда мне не нужны были бы и все эти деньги? Хотя не знаю, не знаю.

Сына я, конечно, рано или поздно вытащу. А про свою непутевую жизнь я думаю, что еще не все потеряно. Может, демон сжалится и пошлет мне еще одну женщину. И я буду беречь ее изо всех сил. Или умру вместе с ней, чтобы больше не оставаться одному. Никогда.