Днем Мария послала карликов собрать со всего Карнавала доски, чтобы построить из них на стенах небольшие будки. В них во время боя должны были укрыться лучники и аркебузисты, чтобы защититься от вражеских стрел. Арену и амфитеатр покрыла сеть ходов, по которым можно было передвигаться не боясь ранений. Приготовили запасы еды и воды. Теперь солдаты отдыхали.

Они были готовы к войне.

Мария почувствовала прикосновение чьей-то маленькой руки, а потом раздался голос Вэлора:

– Тебе надо немного поспать. Все сделано.

Мария печально покачала головой.

– Мы не готовы. Мы получили на день отсрочку, спасибо милосердному Тидхэру, – добавила она с саркастической улыбкой, – но приговор неминуем.

Вэлор оглянулся кругом, глаза его воинственно блеснули.

– Послушай себя. Тебе необходим отдых. Если бы то, что ты только что произнесла, сказал кто-нибудь другой, ты бы бросилась на него, расцарапала бы лицо, победила бы его словами о свободе и ответственности. Что я должен сделать с тобой? И правда, лучше ударить тебя, чем видеть, что ты чувствуешь.

– Побереги свои чувства, – раздраженно отозвалась Мария. – Солнце садится. Мы оба знаем, что это самое вероятное время для атаки.

– Ты заставила всех прилечь хотя бы на пару часов, вне зависимости от того, мог человек заснуть или нет. И хотя многие ворчали и отказывались, как ты сейчас, теперь они отдохнули и полны надежд. – Вэлор занес руку, будто собираясь ударить ее. – Какой пример ты подаешь? Если бы другие вели себя подобным образом, у нас бы не было сейчас армии.

Мария махнула рукой, чтобы он оставил ее в покое, и поднялась.

– Ладно, ладно. Я иду спать.

Вэлор улыбнулся и взял слепую за руку, чтобы отвести к баракам.

Из тени перед ними появился маленький дозорный.

– Приближается армия Л'Мораи, – сообщил он.

Мария тут же вырвала у Вэлора руку, и лицо ее стало серьезным и сосредоточенным. Она развернулась, взобралась на стул, на котором недавно сидела, потом встала на стол и объявила:

– К оружию! К оружию! – Несколько раз слепая повторила этот призыв, чтобы его услышали все артисты. – Сюда приближается армия Л'Мораи. Наступает ночь нашего освобождения!

Вскоре послышался шум бегущих ног и лай приказов, но уроды уже успели подготовиться к вторжению. Дети сгущающейся ночи приближались по болотистой равнине. Артисты готовились и возносили молитвы своему новому богу – Тидхэру.

Мария отозвала всех дозорных и гонцов, чтобы к моменту начала атаки все были в лагере. Но теперь артисты не могли узнать планы противника, кто ведет горожан, как построены войска, где и когда они собираются атаковать. Они знали только, что армия насчитывает около двух тысяч человек, из которых около пяти сотен аркебузистов. Последний карлик-гонец, которого Мария послала в город, не вернулся.

Раздался барабанный бой.

Ритмичные удары приближались, мешаясь с тяжелым маршем солдат. Мария подошла к краю арены и прислушалась. Топот прекрасно доносился сквозь каменные стены амфитеатра арены, на которой собрались артисты.

– Еще примерно миля, – пробормотала слепая, отбрасывая обеими руками черные волосы. – Надо подсчитать барабанщиков.

– Что? – не понял охранник, стоявший рядом с ней. Когда он повернулся, импровизированные латы звякнули.

Мария покачала головой.

– У них не меньше двадцати барабанщиков. Думаю, они не стали бы тратить попусту такие силы, если бы у них было меньше пяти сотен бойцов.

– Верно, – согласился молодой охранник. У него было простое и хорошее лицо.

– Не слушай барабаны, солдат, – неожиданно приказала Мария. – Они действуют на нервы, гипнотизируют своим ритмом, заполняют уши шумом приближающихся чеканных шагов, а сердце – страхом. Не слушай их.

Молодой человек вдумчиво выслушал ее слова.

Мягкая улыбка заиграла на губах слепой.

Снова зазвучали барабаны, теперь они были ближе, и эхо громче отдавалось в каменных стенах. Прохладный ветер доносил и шум шагов, и грохот колес повозок.

– Посмотри на дорогу, солдат, – попросила Мария, – и расскажи мне, что ты там видишь.

Боец отвернулся от Марии, влез на небольшое возвышение и уставился на дорогу среди болот. Когда он заговорил, голос его дрожал:

– Я могу подсчитать факелы. Раньше этому мешал свет заката позади.

– Сколько их?

– Их около двадцати или вроде того. Сейчас они в четверти мили от ворот.