Вы просто подогнали улики под моего подзащитного! Мария скрипнула зубами:

– А как же кровавый отпечаток на моей простыне?

– Если это правда, – язвительно бросил Брюсин, – то жандармы могут отыскать любые отпечатки на простынях женщины вроде вас.

Это заявление исторгло презрительно-сладострастный смешок из колышущейся толпы, смех, который эхом пробежал по каменным коридорам здания Совета. Брюсин снял платок с плеча слепой и произнес торжественно:

– Вопросов больше нет. Вы исключаетесь.

Мария сжала губы:

– Надейтесь, что он не захочет убить кого-нибудь из тех, кого вы любите.

Оттолкнув его протянутую для помощи руку, она ощупью спустилась с помоста и направилась к своей скамье.

Брюсин отступил, брезгливо вытирая руку, до которой дотронулась слепая, а потом, сложив платок, убрал его в карман серого камзола.

Под мрачными сводами раздался женский голос:

– Л'Арис, приведите своего второго свидетеля.

Юрист встал и поклонился, лицо его было немного бледным в ярком свете фонарей и факелов.

– Я вызываю мсье Моркасла.

Он сделал волшебнику знак выйти на трибуну, и тот, поднявшись с места, направился к помосту. Моркасл чувствовал себя странно беззащитным без черного плаща, который так перепачкался и смялся за ночь, что его пришлось оставить в камере. Добравшись до трибуны, он встал перед залом и положил руки на камень справедливости, который вдруг превратился в ярко-зеленый. В зале раздался шепот.

– Люди Л'Мораи, откройте свои глаза, уши и умы, чтобы услышать о втором преступлении, – начал Л'Арис, снова указывая на Доминика. – Приготовьтесь вместе со мной представить то, как произошла трагедия, унесшая жизни близнецов Панола и Банола. Месье Моркасл, расскажите нам о той ужасной ночи.

Моркасл кашлянул и начал:

– Первое, что я помню, относится к тому моменту, когда я положил голову на гильотину…

Панол сидел на стуле на покрашенной в белое сцене, дожидаясь, пока толпа внизу умолкнет. Он бросил взгляд на своего близнеца. Банол был одет в точную копию одежды брата, чтобы полностью соответствовать образу разговаривающей куклы чревовещателя. Ему были приделаны даже фальшивые ноги. Костюм работал – кажется, никто среди зрителей даже не догадывался, что это не манекен, а живой человек из плоти и крови, который был соединен с братом единой нижней частью туловища. Впрочем, скоро им предстояло узнать об этом.

– Ну и ну, – выкрикнул Панол, когда смех замер, – значит, ты считаешь, что у меня грязная одежда?

– Посмотри! Птичка плюнула тебе на рубашку, – отозвался Банол, передвигая искусственные ноги и указывая на грязь на плече брата. – И на шляпу тоже!

Панол снял грязную шляпу и уставился на пятно. Выражение ужаса на его лице вызвало веселое возбуждение зрителей.

– Это всего лишь шляпа, а не рубашка, – обиделся Панол.

– Какая тебе разница, – весело бросил Банол, заставляя зрителей хохотать. – Главное, что это была птичка, и скажи спасибо, что коровы не летают!

Панол повернул к нему нарочито глупое лицо.

– А знаешь, почему птичка выбрала именно меня? – Он наклонил голову, чтобы все увидели, что на лысине у него нарисованы красные бычьи глаза.

– Почему птица выбрала тебя? – невинно переспросил Банол, трогая красную картинку. – Не имею понятия!

Отталкивая его руку, Панол все старался извернуться, чтобы рассмотреть свою испорченную одежду, а в это время Банол плюнул на шляпу, и возле первого пятна тут же появилось второе.

– Вот видишь, и вторая прилетела. Посмотри!

Панол заморгал, поднес шляпу к самому лицу и стал ее рассматривать, принюхиваясь.

– Эй, да она пахнет чесноком! Разве птицы едят чеснок? – объявил Панол. Банол пожал плечами.

– Может, они это делают, чтобы отгонять комаров.

Панол бросил шляпу на пол и внимательно посмотрел на брата.

– Птицы не едят чеснок! – заявил он. – А ты ешь! Ты все время ешь чеснок!

– А ты ешь ворон, – испуганно заметил Банол. – Может, поэтому ты так и привлекаешь птиц.

– Может быть то…, может быть се…, может…, ничего! – закричал Панол, хватая брата за шею и встряхивая его. – А может, это ты плюнул на меня?

– Плюнул на тебя? – с театральным ужасом переспросил Банол. – С какой стати мне на тебя плевать? Я тебя очень люблю!

– Может быть, – на минуту задумался Панол, – но все-таки ты на меня плюнул.

– Наверное, я слишком многого ждал от тебя! – провозгласил Банол.

– Думаю, да! – ответил Панол, покрепче сжимая худую шею партнера.

– Подожди! – умоляюще завопил Банол. – Как я мог на тебя плюнуть? Я ведь кукла, манекен! Куклы не плюются!

На лице Панола появилось сконфуженное выражение, и он ослабил хватку.