у нее еще ни разу не было копа. Когда она читала лекции в Национальной академии судебной медицины во время летней сессии, в ее честь был устроен обед и она оказалась за столом рядом с Марино. Именно тогда ей пришла в голову мысль пригласить его в свое шоу. Конечно, он нуждается в лечении. Слишком много пьет. Она сама видела, как он выпил четыре стакана виски за один присест. Курит. От него сильно пахнет табаком. Любит поесть. На том обеде он проглотил три десерта. С первого взгляда было видно, что он склонен к саморазрушению и ненавидит себя.

– Я могу вам помочь, – предложила она ему в тот вечер.

– В чем? – вскинулся он, словно она схватила его за ногу под столом.

– Совладать с вашими бурями. Пит. С теми, что бушуют у вас внутри. Расскажите мне о них. Мы с вами поговорим так же, как я беседую с вашими блестящими студентами. Вы сможете управлять своей погодой, как захотите. Солнце и ненастье будут подчиняться вашим желаниям. Хотите – прячьтесь от дождя, хотите – гуляйте на солнышке.

– При моей работе гулять на солнышке бывает опасно.

– Я не хочу, чтобы вы погубили себя. Пит. Вы большой, умный и красивый мужчина. Такие должны жить долго и счастливо.

– Но вы ведь меня совсем не знаете.

– Я знаю о вас больше, чем вы думаете.

Марино стал ходить к ней на прием. Через месяц он бросил пить и курить и похудел на десять фунтов.

– Ничего особенного мое лицо не выражает. Не понимаю, о чем вы говорите, – повторил Марино, дотрагиваясь до лица кончиками пальцев, как это делают слепые.

– Выражает. Как только кончился дождь, на вашем лице появилось это выражение. Все, что вы чувствуете, отражается на вашем лице. Пит, – со значением сказала доктор Селф. – Мне кажется, что это тянется еще со времен Нью-Джерси. Как вы считаете?

– Я считаю, что все это ерунда. Я пришел к вам, потому что не мог бросить курить и слишком много пил и ел. А вовсе не потому, что у меня на лице что-то там написано. Никто никогда не жаловался на мое лицо. Моя жена Дорис была недовольна, что я такой толстый и слишком много пью и курю. Но мое лицо ее вполне устраивало. Она никогда не высказывалась по этому поводу. И все мои женщины были им довольны.

– А как насчет доктора Скарпетты?

Марино весь напрягся и ушел в себя, как это всегда случалось с ним, когда речь заходила о Скарпетте.

– Мне пора в морг, – бросил он.

– Пока еще нет, – пошутила она.

– Мне не до шуток. Я расследовал дело, а меня отстранили. Последнее время такое происходит со мной постоянно.

– Это доктор Скарпетта отстранила вас?

– Она не успела. Я сам не стал участвовать во вскрытии, потому что кое-кто пытается меня в чем-то обвинить. Не хочу злоупотреблять служебным положением, и без того ясно, отчего умерла эта дама.

– А в чем вас обвиняют?

– Меня всегда в чем-нибудь обвиняют.

– На следующей неделе мы поговорим о ваших параноидальных идеях. Это тоже связано с выражением вашего лица, уж поверьте мне. А Скарпетта не замечала этого выражения? Уверена, что замечала. Обязательно спросите ее.

– Все это бред собачий.

– Вы помните наш разговор о сквернословии? Мы же с вами договорились. Сквернословие – это способ выразить подавленные эмоции. Я же хочу, чтобы вы рассказывали мне о ваших чувствах, а не выражали их.

– Я чувствую, что это бред собачий.

Доктор Селф снисходительно улыбнулась, словно перед ней был непослушный ребенок.

– Я к вам хожу не для того, чтобы слушать про выражение моего лица, которого на самом деле нет.

– Почему бы вам не спросить про него Скарпетту?

– Я чувствую, что это не ее собачье дело.

– Давайте обсуждать проблемы, а не выражаться по их поводу. Очень удачная фраза. Надо сделать ее девизом радиопередачи. «Давайте обсудим» с доктором Селф.

– Так что же случилось сегодня? – спросила она Марино.

– Вы серьезно? Я обнаружил старуху, которой выстрелом разнесли всю голову. Угадайте, кто будет следователем?

– Наверно, вы. Пит.

– Как бы не так. Раньше-то, конечно. Я же вам рассказывал. Я был следователем по убийствам и помогал доку. Но сейчас я смогу вести дело, только если мне поручат это правоохранительные органы. А Реба черта с два захочет это сделать. Сама она ни хрена не смыслит, но у нее на меня зуб.