– Я вижу, – ответила она. – Сейчас уложу его как следует.

– Желаю удачи. Но мне кажется, он испекся, – заметил Бентон.

– Он передвинулся, – сказал Джош, оторвавшись от монитора.

– Ну хорошо, – обратилась доктор Лейн к своему подопечному. – Мы заканчиваем. Сейчас я вас заберу отсюда.

– Извините, ребята, но я этого не потяну, – сдавленным голосом произнес пациент.

– Жаль. Еше один повержен в прах, – сообшил Скарпетте Бентон, глядя, как доктор Лейн открывает бокс, чтобы освободить очередного неудачника. – Я два часа потратил на этого парня, и все впустую. Он вышел, Джош? Пусть ему вызовут такси.

Марино развалился на стуле, скрипя своей кожаной амуницией. Он изо всех сил старался показать, как непринужденно он чувствует себя в этом кабинете.

– Что за объявление? – спросил он, когда Скарпетта положила трубку.

– Это связано с исследованием, которое он сейчас проводит.

– Хм… А что за исследование? – подозрительно спросил Марино.

– Это связано с нейропсихологией. Как разные люди воспринимают информацию.

– Хм… Запудривание мозгов. То же самое они делают, когда звонит очередной репортер. Ничего не значащий треп. Зачем ты хотела меня видеть?

– Ты читал мои сообщения? С субботнего вечера я тебе звонила раз пять.

– Да, я читал их.

– А почему ты мне не перезвонил?

– Ты не сказада девять одиннадцать.

Это был их код – в те времена, когда сотовых еще не было и они звонили друг другу на пейджер. Они продолжали им пользоваться и в дальнейшем, потому что сотовая связь была недостаточно защищена. Потом Люси понаставила шифраторов и еще много всякой всячины, чтобы они могли чувствовать себя в безопасности, и они с удовольствием стали общаться через голосовую почту.

– Я не говорю девять одиннадцать, когда звоню по телефону, – ответила Скарпетта. – А как нужно было сделать? После гудка произнести девять одиннадцать?

– Ты должна была предупредить, что это срочно, только и всего. Так что у тебя случилось?

– Ты меня подвел. Мы ведь договорились посмотреть дело Свифта. Ты помнишь?

К тому же она приготовила для него ужин. Но сейчас решила этом умолчать.

– Я был занят.

– Может быть, ты объяснишь мне, где ты был и чем занимался?

– Ездил на своем новом мотоцикле.

– Два дня подряд? Ты что, не заправлялся и не ходил в туалет? Не мог найти время для одного телефонного звонка?

Скарпетта откинулась на спинку стула и посмотрела на Марино через свой большой стол. Как и всегда, в его присутствии она чувствовала себя маденькой и незначительной.

– Почему я должен перед тобой отчитываться?

– Потому что я главный судмедэксперт этого заведения.

– А я главный следователь и тебе не подчиняюсь. Мое дело – обучение и спецоперации. На самом деле мой начальник – Люси, а вовсе не ты.

– При чем здесь Люси?

– Это ты у нее спроси.

– Следствие входит в состав судебно-медицинской экспертизы. Ты никакой не спецагент, Марино. И зарплату ты получаешь в моем подразделении. Вот так.

Так бы и разорвала его на части!

Посмотрев на Скарпетту в упор, Марино забарабанил по ручке кресла большими толстыми пальцами. Потом положил ногу на ногу и стал покачивать огромным байкерским сапогом.

– В твои обязанности входит помогать мне с делами, – продолжала она. – Моя работа во многом зависит от тебя.

– Лучше потолкуй об этом с Люси. – Глядя мимо Скарпетты, Марино продолжат постукивать по креслу и медленно качать ногой. – Значит, я должен тебе рассказывать все, а ты мне – ни черта? Ты делаешь все, что заблагорассудится, и не считаешь нужным ничего объяснять. Я сижу здесь как дурак и делаю вид, что верю всем твоим россказням. А ты говоришь мне только то, что тебе выгодно.

– Я ведь на тебя не работаю, Марино, – не удержалась Скарпетта. – Все обстоит как раз наоборот.

– Неужели? – Побагровев, он наклонился над ее столом. – Спроси у Люси. Эта чертова лавочка принадлежит ей. И она платит всем нам деньги. Так что обращайся к ней.

– Ты же пропустил почти все наши совещания по делу Свифта, – сменила тон Скарпетта.

Ей не хотелось раздувать конфликт.

– А зачем? Я и так все знаю.

– Но ты мог бы поделиться своими знаниями с нами. Мы же одна команда.

– Да ладно тебе. Все лезут не в свое дело. У меня уже не осталось ничего своего. Мои старые дела и сценарии растаскивают без всякого зазрения совести. Ты раздаешь их направо и налево, ничуть не заботясь о моих интересах.

– Это неправда. Успокойся, пожадуйста, а то тебя удар хватит.