– Черт. Она влетела мне в копеечку. Все нашивки делались на заказ. Проклятие. Если ее кто-то спер…

– У нас не воруют, – заметил Джо.

– Да? А как насчет идей? – посмотрел на него Марино. – Кстати, об инсценировках…

– Сейчас у нас другая тема, – остановила его Скарпетта.

– А я как раз собирался поговорить об этом.

– В другой раз.

– У меня было несколько классных сценариев, и я оставил папку с ними у тебя на столе. Хотел, чтобы ты почитала их в отпуске. Особенно если тебя засыплет там снегом и мы не увидимся до весны.

Скарпетта постаралась скрыть свое раздражение. Марино, намеренно срывает оперативку и ведет себя точно так же, как и пятнадцать лет назад, когда она только что стала судебно-медицинским экспертом в Виргинии, вступив на поприще, которое традиционно принадлежало мужчинам. Она была доктором медицины и дипломированным юристом, и Марино посчитал, что она слишком задирает нос.

– Из дела Свифта можно сделать потрясающую инсценировку, – заявил Джо. – Анализ следов от выстрела и результаты рентгеновской спектрометрии дают противоречивую картину. Посмотрим, смогут ли разобраться в этом студенты. Держу пари, они понятия не имеют об эффекте бильярдных щаров.

– Я не собираюсь сидеть на галерке, – возвысил голос Марино. – Кто-нибудь слышал, чтобы я заказывал туда билеты?

– Ты знаешь мое мнение о своих творческих способностях, – парировал Джо. – Откровенно говоря, они опасны для общества.

– Чихать я хотел на твое мнение.

– Наше счастье, что академия не обанкротилась. То дело могло влететь нам в кругленькую сумму, – продолжал Джо, как бы не замечая, что Марино готов свернуть ему шею. – Мы еще дешево отделались после всех твоих выкрутасов.

Прошлым летом во время инсценировки, придуманной Марино, одна из студенток получила травму. Пострадавшая немедленно бросила занятия, пригрозив подать на академию в суд. К счастью, больше ее не видели. С тех пор Скарпетта и ее сотрудники с параноидальным упорством избегали участия Марино в инсценировках и занятиях со студентами.

– Я лично создаю инсценировки, думая о последствиях, – продолжал Джо.

– Ты создаешь инсценировки? – прорычал Марино. – Пользуясь украденными у меня идеями?

– Зелен виноград – так, кажется, говорится? Мне нет необходимости красть идеи, тем более твои.

– Неужто? Ты думаешь, я не узнаю свои заморочки? Да у вас кишка тонка сочинить такое, господин судмедэксперт.

– Хватит, – остановила их Скарпетта. – Довольно.

– У меня есть один сюжетец, где в жертву якобы стреляют из проезжающей машины, – невозмутимо продолжал Джо. – Но на пуле имеется необычный рисунок в виде сеточки, говорящий о том, что в убитою стреляли через стекло…

– Так это же моя история! – стукнул кулаком по столу Марино.

Индеец-семинол приехал на белом побитом пикапе, доверху нагруженном кукурузными початками, который он припарковал неподалеку от заправочной станции. Свин некоторое время наблюдал за ним.

– Какой-то ублюдок спер у меня кошелек и мобильник, когда я мылся в этом чертовом душе, – говорил индеец, стоя в телефонной будке спиной к заправке «СИТГО петролеум». Одна за другой сюда подъезжали длинные грузовые фуры.

Свин старался не выдавать своей радости, слушая, как жалуется и бушует пострадавший, которому теперь предстояло спать в кабине своего пикапа без телефона и без денег на мотель. Ему даже нечем было заплатить за душ, который стоил пять баксов, а это немало за возможность просто постоять под теплой струей воды. Ни мыла, ни чего-нибудь еще за эти деньги не полагалось. Некоторые мужчины мылись вдвоем – так выходило дешевле, исчезали за некрашеной загородкой на краю продуктового рынка, складывали свои вещи на скамью и заходили в крошечную, тускло освещенную бетонную кабинку с единственным душем и ржавым сливом посередине пола.

В кабинке всегда было сыро. Из душа капало, краны скрипели. Мужчины приносили с собой мыло, щампунь, зубные щетки и пасту в полиэтиленовых пакетах. Полотенца у них тоже были свои. Свин никогда здесь не мылся, но часто шарил в карманах оставленной одежды. Там он находилденьги, сотовые телефоны и иногда наркотики. У женщин был точно такой же душ на другой стороне рынка. Они никогда не ходили мыться вдвоем, не заботясь об экономии, и всегда намыливались с лихорадочной быстротой, стыдясь своей наготы и опасаясь, что к ним в кабинку вломится какой-нибудь здоровый мужик, с которым они не смогут совладать.