– Ты что-нибудь знаешь о «Королях пляжа»?

– Тебя плохо слышно, – донеслось до нее.

– Алло! Алло! Сейчас лучше?

– Да, теперь слышу.

– Так называется магазин. Он открылся на месте «Рождественской лавки». Миссис Куинси и ее семнадцатилетняя дочь Хелен исчезли в июле 2002 года. Об этом писали в газетах. Потом появлялись отдельные заметки, а с прошлого года полная тишина.

– Возможно, они нашлись, но пресса на это не среагировала, – предположил Марино.

– Но нет ничего, что указывало бы на то, что они живы. Прошлой весной ее сын попытался получить свидетельство об смерти, но ему отказали. Поинтересуйся в полицейском управлении Форт-Лодердейла. Может быть, кто-нибудь помнит об исчезновении миссис Куинси и ее дочери. Завтра постараюсь добраться до «Королей пляжа».

– Из тамошних копов ничего не выудишь.

– Тогда надо придумать какой-нибудь предлог.

Скарпетта не отходила от стойки регистрации в аэропорту, ведя изматывающий диалог со служащим.

– Как это может быть? – повторяла она, уже теряя самообладание. – Вот номер регистрации! Вот моя квитанция! Посмотрите. Первый класс, вылет в шесть двадцать. Почему это мой заказ вдруг отменен?

– Мадам, у меня в компьютере все четко указано. Ваш заказ был отменен в два пятнадцать.

– Сегодня?

Скарпетта просто отказывалась в это верить. Здесь явно какая-то ошибка.

– Да, сегодня.

– Но это невозможно. Я не звонила и не отменяла заказ.

– Значит, это сделал кто-то другой.

– Тогда зарезервируйте место заново. – Скарпетта открыла сумочку, чтобы вытащить кошелек.

– На этот рейс свободных мест нет. Я могу включить вас в лист ожидания, но перед вами еще семь человек.

Скарпетте ничего не оставалось, как перенести вылет на завтра. Выполнив необходимые формальности, она позвонила Розе.

– Боюсь, что вам придется за мной приехать, – сказала она.

– Ой, что-то случилось? Нелетная погода?

– Мой заказ каким-то образом отменили. Свободных мест нет. Роза, вы узнавали, есть ли подтверждение?

– Конечно. После полудня.

– Не понимаю, что произошло.

Они хотели провести День святого Валентина вместе.

– Вот черт! – выругалась она.

Над землей, заросшей низкорослыми деревьями и буйными сорняками, висит бесформенная желтая луна, похожая на перезрелое манго. Но Свин не нуждается в ее унылом свете. Он и так знает, где находится то, что ему нужно.

Несколько минут назад он обнаружил своим тепловым датчиком инфракрасное излучение. Датчик похож на волшебную палочку. Он водит ею в темноте, медленно сканируя пространство. На светодиодном индикаторе оливково-зеленой полиэтиленовой трубки вспыхнуло красное пятно – указание на присутствие теплокровного существа.

Он – Свин и может покидать свое тело, когда захочет. Сейчас глубокая ночь, и его никто не видит. У него в руках тепловой датчик, который улавливает тепло, излучаемое живой плотью, и сообщает об этом потоком ярко-красных вспышек, скользящих по темному стеклу. Наверное, это енот.

Глупое животное. Усевшись на песок по-турецки, Свин мысленно начинает разговаривать с ним. Направив трубку на копошащееся в темноте животное, он время от времени поглядывает на красные точки, движущиеся по экрану. За его спиной возвышается полуразрушенный дом – странным образом он притягивает его к себе. У него в ушах затычки, от них гудит в голове. Он ощущает себя подводным пловцом с маской и трубкой. Пловец погрузился в воду и не слышит ничего, кроме своего быстрого прерывистого дыхания. Он терпеть не может эти ушные затычки, но без них не обойтись.

«Ты знаешь, что сейчас произойдет, – мысленно обращается он к неведомому живому существу. – Но лучше бы тебе не знать».

Присмотревшись, Свин видит, как животное крадется в темноте, почти стелется по земле. Похоже на толстую пушистуюк ошку, которая медленно пробирается сквозь заросли бермудской травы, осоки и ползучего проса, то исчезая, то появляясь на фоне хлипких силуэтов остроконечных сосен и упавших деревьев. Он переводит взгляд с животного на экран. Глупая тварь ничего не чует, а ведь ветер дует в ее сторону.