Оставшиеся в живых толарийцы безмолвно замерли на ласковом ветру. Единственное огромное дерево, раскинувшее свою крону на вершине зеленого холма, шелестело листвой. Здесь только оно дышало ароматным воздухом.

Урза снял с себя последние заклинания, поддерживаемые до последнего момента. Акт спасения завершился. Находиться в таком напряжении становилось невозможно. В тот день мастер совершил последний настоящий подвиг, сумев превратить Баррина обратно из статуи в человека.

Камень стал костями, мускулами и кровью. Пробудившись от страшного сна, Баррин с изумлением озирался по сторонам, округлив карие глаза. Затем, заметив Урзу, он заспешил к нему по высокой траве.

– Где мы?

Урза сокрушенно покачал головой:

– Я не знаю.

Кивая, Баррин набрал в легкие побольше воздуха и огляделся по сторонам. Под безоблачным небом на холмистой местности стоял монастырь.

– Почему мы здесь?

Тень пробежала по лицу Урзы.

– Толарии больше нет. Машина времени взорвалась. Мы – все, кто остался в живых.

В изумлении маг открыл рот и с ужасом посмотрел на тринадцать фигур, выстроенных в ряд, подобно надгробным памятникам на забытом кладбище.

– Только мы? Всего четырнадцать?

– Пятнадцать, – строго поправил Урза. – Ты, я, пять преподавателей и восемь учеников.

Баррин сел, обхватив колени, в глазах его появилось отчаяние.

– А остальные?

Урза моргнул. Ему не нужно было моргать, так же как ему не нужно было дышать, но эти старые человеческие привычки проявлялись всякий раз, когда его посещали тревожные мысли.

– Почти все погибли. Некоторые, возможно, живы, завалены обломками. Но большинство, скорее всего, погибло.

Взгляд Баррина замер, он тяжело дышал:

– Мы должны вернуться. Мы должны спасти всех, кого можно спасти.

– Телепортация. Если, конечно, ты умеешь пользоваться этим заклинанием. Некоторое время я ничего не смогу делать, – мрачно произнес Урза. – Я выжат как лимон. Мне необходимо отдохнуть и набраться сил.

– Я не знаю никаких заклинаний по телепортации! Никогда не думал, что мне это понадобится, – взорвался Баррин. – Каким угодно способом мы должны отправиться обратно и попытаться спасти тех, кто, возможно, выжил.

Тело Урзы уже начало исчезать, черты его изменились. Два камня, что были его глазами, мерцали огнем смерти и опустошения. Донесся его слабый голос:

– Мы найдем их, когда придет время… тех, кто покинет остров этой ночью. Любой, кому не удастся это сделать, к утру погибнет.

Карн поднимался по наклонной, подрагивающей плите известняка Часть ее была завалена щебнем. Внизу, освещенные языками бушующего пламени, в надежде и ужасе, кричали люди. Карн поднял край камня на фут от земли, и два молодых ученика выбрались из-под завала. Серебряный человек приподнял камень еще выше. Пожилой ученый с кровоточащей раной головы выполз на поверхность.

– Это все, кто выжил, – еле проговорил раненый.

– Идите к морю, – поторопил Карн, опуская плиту обратно. – Когда проберетесь через развалины и окажетесь в лесу, старайтесь избегать расчищенных дорожек. Держитесь зарослей. Это лучше, чем открытые пути. Там есть ловушки времени, если вы попадете в них, они убьют вас.

Пожилой ученый все еще стоял на коленях, поддерживая сломанную руку. Молодые ученики сидели возле него, сжавшись и дрожа. Мужчина огляделся по сторонам, но увидел лишь опустошение. От здания лаборатории остались только развалины. На развороченной земле, между обломками стен, лежали тела погибших. Зеленые луга превратились в выжженную, испещренную трещинами пустыню. Старик прикоснулся к голове чуть ниже глубокой раны. Он плохо видел, часто моргал, и кровь, заливавшая его глаза, капала на щеки.

– Что будет, когда мы достигнем моря? – спросил старик.

– Сначала надо найти остальных, – ответил Карн, продолжая двигаться в сторону, откуда доносились крики. – Малзра хранил лодки на восточном побережье. Хорошо бы разыскать одну-две.

Прототип спас уже семнадцать человек, хотя знал, что большинство из них умрет от ран или попадет в ловушки времени, в которых погибнет. Карн уже видел несколько таких разрушительных мест. Даже его серебряный корпус, специально спроектированный и рассчитанный на перегрузки в потоках времени, чуть было не раскололся. Любому существу из плоти и крови достаточно было только шагнуть в такой поток, чтобы голова и сердце оказались в разных временных зонах. Происходил взрыв кровеносных сосудов. Карн видел, как это случалось уже много раз за этот день, слишком много раз.

Крик раздался где-то впереди. Карн нашел охранника, придавленного валуном. Верхняя часть его тела была сожжена настолько, что напоминала фиолетово-черный финик. Нижняя же оказалась раздавленной гигантским камнем.

– Снимите это с меня! Я не чувствую ног. Уберите это с меня!

Удрученный Карн встал на колени рядом с валуном, уперся в него плечом и, поднатужившись, сдвинул камень с ног человека. Сильный поток крови хлынул из его живота, и мужчина мгновенно умер.

Карн молча стоял у валуна. Он не мог представить худшей судьбы для жителей Толарии, одна половина которых была детьми, а другая – стариками и женщинами. Ему думалось, что вторжение фирексийцев не принесло бы столько смертей и страданий. Это был второй Аргот, а Малзра был вторым Урзой, готовым скорее уничтожить весь мир, чем позволить кому-либо другому завладеть им.