Согласитесь, это ужасно даже для самых обычных плебеев-работяг, но если вы привыкли получать за одно утро двадцать тысяч фунтов и бить пушкой по башке любого, кто посмеет хмуро посмотреть на вас, приготовьтесь к тому, что у вас разыграется чувство неполноценности.

Бенни не был исключением. Когда мы связались с ним, он некоторое время уже жил праведником, однако свитое им за годы грабежей гнездышко почти опустело. Нам не составило особого труда убедить его вернуться в команду, хотя бы на пару вылазок. Два последних года Бенни вынашивал в уме разные идеи и жаждал воплотить их в жизнь. Честно говоря, мне знаком этот зуд, и именно он, наряду с деньгами, сыграл главную роль. Короче, он согласился взять с нами почтамт – что и следовало доказать.

Видите ли, проблема ограбления банков, почтамтов, строительных компаний и прочих заведений заключается в том, что в идеале вы хотите и дело сделать, и анонимность сохранить. Казалось бы, что может быть проще? Надень маску и все. Но, надев маску, вы сразу, едва перешагнув через порог, даете понять всем присутствующим, зачем вы сюда явились. Это не проблема, если вы намерены вбежать, запугать всех до смерти и смыться. Но когда у вас более тонкий план, все становится сложнее.

Возьмите, к примеру, наш почтамт. Это был большой филиал с пятнадцатью кассирами за окошечками вдоль двух стен квадратного зала. Посреди зала зигзагом тянется очередь из старушек, медленно шаркающих за шестьюдесятью пятью фунтами, или сотней консервных баночек с кошачьим кормом, в зависимости от того, с какой стороны посмотреть. На противоположной от входа стене у окна – дверь, через которую можно попасть за стойку. Винс рассудил, что если мы послоняемся возле двери и рванем внутрь, как только кто-нибудь из персонала выйдет из нее (а они вечно шастают туда-сюда), то сможем управиться менее, чем за три минуты.

Единственная загвоздка заключалась в том, что служащие вряд ли станут открывать заветную дверь, когда по залу бродят трое в масках с обрезами. В такие места не пускают даже в мотоциклетных шлемах, вот в чем проблема.

Как зайти на почту (или в банк, или в строительную компанию – не важно) в маскировке, с оружием и при этом никого не насторожив? У Бенни была идея.

Мусульманки.

Вы, должно быть, их видели. Пташки с Ближнего Востока, кружащие по Тутингу, Саутхоллу и Брэдфорду [9] в закрытых наглухо черных хламидах; большинство оставляет лишь узкую щелочку для глаз, хотя некоторые даже их прикрывают черной вуалью. Не знаю, зачем они это делают, и мне до лампочки. Главное, что люди в наши дни привыкли к их виду и не пялятся на них с изумлением, когда ходят за покупками в Сэйнсбери или же получают пособие для семьи. Может, в Суррее это еще непривычно, но в южной части Лондона – обычное дело.

В этом и заключалась идея Бенни. Мы зайдем на почту и пристроимся у двери, заполняя бланки, чтобы не бросаться в глаза, улучим момент – и как только кто-нибудь откроет дверь, возьмем кассы штурмом. Кстати, под хламиды можно спрятать даже тяжелое оружие типа автоматов.

И пускай нам только кто-нибудь скажет: убирайтесь, мол, в Африку!

Блестящая идея. Именно так мы и сделали.

– Ядрена вошь, под ними все тело чешется! – простонал Винс на заднем сиденье. – Это все равно что носить халат из наждачки!

– Эй, здесь мужчина в машине! Говори, когда тебя спросят! – хохотнул Сид, единственный из нас, не одетый арабской Лолитой, когда мы вырулили на главную улицу.

– Когда зайдем на почту – чтобы никаких разговоров, – предупредил Бенни, хотя это было ясно и без слов.

– Мы почти приехали, – отозвался Сид. – Как окажетесь за стойкой – три минуты, не больше!

– Ладно. Последняя проверка. Как я выгляжу? – спросил я у Винса.

– Великолепно, настоящая красотка!

– Да нет же, черт возьми! Вуаль у меня не сдвинулась? Рожу не видно?

– Да все в порядке, уймись!

Сид остановился прямо перед почтой, и мы выскочили из машины.

– Удачи, девочки! – сказал он, тут же влившись в транспортный поток.

Припарковаться он не мог; мостовая впереди была расчерчена двойными желтыми полосами, а ему, возможно, придется ждать минут десять – пятнадцать, прежде чем мы выйдем. Винс ввел номер пейджера Сида в свой мобильник, чтобы звякнуть, когда мы приступим к работе. Тогда Сид немедленно подъедет ко входу.

Мы переглянулись и все вместе вошли в зал.

Было рано, где-то около десяти, так что на почте царило умеренное оживление. Винс остановился у входа, рассматривая открытки, а мы с Бенни подошли к двери, ведущей за стойку, и начали перебирать стопку буклетов. Мы пробыли там всего минут пять, но взгляды, которыми нас одаривали посетители, граничили со скандалом. В основном они просто что-то бормотали себе под нос, однако некоторые выражались довольно громко.

– Брось, Арнольд! – пропищала старая курица.

– Они сейчас не в пустыне, верно? Не понимаю, почему они одеваются, как в Кройдоне. Хотят здесь жить – так пускай ведут себя как нормальные люди!

"То-то он обалдеет через минуту!" – подумал я.

– Боже правый, да они же повсюду! Вон еще парочка! Мы с Винсом развернулись и увидели, что нашего полку и впрямь прибыло. В зал вошли еще две мусульманки, на сей раз настоящие. Правда, я понял это не сразу. Сперва я решил, что они тоже решили ограбить почтамт. Они прошли мимо Винса, смерив его взглядами с головы до ног, и встали в очередь за Герингами.

– Почему они не уматывают к себе домой, если считают, что у нас тут все прогнило? – говорил этот недоделанный фашист своей супруге, старательно пытавшейся сделать вид, что она его не слышит.