Шрифт:
И вдруг она исчезает.
За окнами вокзала ночь.
Гаснут фонари.
Мигают желтым светофоры.
Девочка сидит на своем узле.
Она спит, повесив голову.
К ней подходят два милиционера. Что-то говорят.
ГОЛОС. Я помню, как мать плела косички из волос акушерки сразу после моего рождения. Клянусь вам. Но я не помню ничего из того, что было в следующие несколько дней. Или недель… Или месяцев… Или лет… Только какие-то смутные образы…
Милиционеры исчезают.
Девочка в какой-то комнате. Там же женщина в форме и с шишкой из волос на голове…
Девочку моет в ванной старуха с сухими руками…
Девочке бреют голову…
Девочка в комнате, где много других детей…
Девочку фотографируют. Она даже не моргает от вспышки…
Девочка глядит на небо сквозь зарешеченное окно. По небу летит самолет, оставляя за собой длинный белый след…
ГОЛОС. И это все… А потом материна сестра увидела меня по телевизору и пришла за мной.
Девочка и сестра идут по очень длинному коридору.
В руке у сестры узел из пухового платка.
Девочка и сестра молчат.
Коридор почти бесконечен и пуст. В конце него темнота.
Девочка и сестра исчезают в этой темноте.
12
Девочка сидит за столом. Она неумело раскручивает волчок. Тот все время падает и трещит по крышке краями. Девочка настырно продолжает раскручивать…
ГОЛОС. Мы искали мать, где только возможно. Мы подавали в розыск. Мы делали запросы в тюрьмы, в больницы, в морги. Мы ездили на юг и показывали людям её фотографию в разных городах. Мы расклеивали там объявления. Мы звонили, писали, читали, ждали… Мы ничего не дождались…
За столом сидит девочка лет четырнадцати. Сосредоточенно раскручивает волчок, который свистит от скорости, подползает к краю стола, балансирует над пропастью…
ГОЛОС. А однажды я услышала, как тетка говорит своей подруге, что, похоже, матери нет в живых. Что, наверно, её давно уже убили или еще что-то. Но я не поверила в это. Я верила только в то, что пока она живет в моем сердце, она будет жива и где-то там… И я знала, чувствовала, что однажды в дверь позвонят и…
Волчок с грохотом летит на пол.
13
ГОЛОС. И в дверь позвонили…
Девочка сидит в своей комнате в квартире материной сестры. Раскладывает пасьянс на диване.
Звонок в дверь.
Сестра идет открывать.
СЕСТРА. Кто?
ГОЛОС ЗА ДВЕРЬЮ. Я…
Девочка напрягается.
СЕСТРА. Кто я…
ГОЛОС ЗА ДВЕРЬЮ. Я это…
Девочку начинает трясти.
Сестра открывает дверь. Шарахается.
Перед ней стоит мать. Её жалкий призрак. Грязный, засаленный, с павшими глазами и в драных кроссовках. На губе у призрака шрам, на теле дерматиновый плащ. В руке у призрака полиэтиленовый пакет.
Сестра разворачивается и уходит на кухню.
Девочка в комнате сидит, вытянувшись в струну. Она почти не дышит. Губы у неё дрожат.
Мать какое-то время стоит в дверях. Потом заходит.
Закрывает дверь. Мнется на месте, оглядывает квартиру.
Снимает кроссовки, плащ.
Медленно идет по прихожей. Она без носков, и у неё грязно-желтые ступни.
Заглядывает на кухню.
Сестра сидит за столом, смотрит в стену.
МАТЬ. Можно хоть…
Сестра кивает. Мать заходит, садится напротив сестры. Смотрит на крышку стола.
Долго молчат.
СЕСТРА. Чай будешь пить?
МАТЬ. Давай…
Сестра включает электрический чайник. Садится.
МАТЬ. У меня тут вон чё есть… (Лезет в свой пакет, достает мешочек с пирожками.) Пирожки эти…
СЕСТРА. Есть, что ли, хочешь?
МАТЬ. Нет… так просто… Ты, может…
СЕСТРА. Я не хочу.
МАТЬ. Ну, потом тогда… (Двигает мешочек на середину стола.)
Молчат.
Начинает шуметь закипающий чайник.
Мать тупо смотрит на него.
Чайник кипит, отключается.
Сестра наливает воду в кружки.
МАТЬ. Видела тоже такие…
Сестра молчит, делает чай.
МАТЬ. Чайники такие видела тоже…
Сестра садится.
МАТЬ. Дорогой?
СЕСТРА. Кто?
МАТЬ. Чайник.
СЕСТРА. Нет.
МАТЬ. Вот и я тоже думаю, чему там дорогому-то быть…
СЕСТРА. Хватит, а…
МАТЬ. А чё я?
СЕСТРА (почти кричит). Да ничё! Ты хоть знаешь, скоко прошло?! Лет!
Девочка в комнате вздрагивает.