И она слышала музыку. Тихую, еле слышную, почти призрачную. «Радио где-то», — подумала она и вдруг поняла, что это играет ансамбль в парке. Это был джаз «Диксиленд», и она даже узнала мелодию. «Возвращайся в Буффало». «Семь миль, — подумала она. — Я никогда не думала, что ночь такая тихая. Такая спокойная».

Она ощущала подъем сил.

Сердце пульсировало в груди, как мощный механизм. Кровь заструилась быстрее. Глаза, казалось, стали видеть зорче. Мысль о том, что на карту поставлена ее жизнь, наполняла ее странным очарованием; может быть, она впервые так полно ощутила ценность этой жизни. Она с легким стуком закрыла дверь.

Она ждала, вслушиваясь в окружающую тишину. Пасть гаража Джо Кэмбера была темной и молчащей. Хром на переднем бампере «пинто» тускло мерцал. Вдали все играл веселый джаз. Она взяла горсть камешков и стала по одному бросать их туда, где мог скрываться Куджо.

Один из камешков упал прямо перед носом Куджо. Куджо приподнялся немного, продолжая ухмыляться. Второй камешек угодил ему прямо в плечо. Он не двигался. Пусть Женщина отойдет подальше.

Донна стояла возле машины, прислушиваясь. Первый камешек упал на гравий. Но второй.., звука она не услышала. Что это значит?

Внезапно она решила не идти к крыльцу, пока не убедится, что за домом никого нет.

Она шагнула вперед. Один шаг. Второй. Третий.

Куджо напрягся. Глаза его сверкали в темноте. Четыре шага. Сердце ее стучало, как барабан.

Теперь Куджо видел ноги Женщины. Скоро и она увидит его. Ему этого хотелось.

Пять шагов.

Донна повернула голову. Ей что-то почудилось, почти инстинктивное предчувствие опасности. Она повернула голову, ища Куджо, и Куджо был там. Он прятался там все время, ожидая ее.

На миг их глаза встретились — расширенные голубые глаза Донны и красные мутные глаза Куджо. На миг она увидела свое отражение в его глазах, отражение Женщины — видел ли он ее отражение в своих?

Потом он кинулся на нее.

В этот раз оцепенения не было. Она неуклюже отскочила, нащупывая ручку дверцы позади себя. Он рычал и ухмылялся, слюна стекала из пасти белой струйкой. Он приземлился туда, где она только что стояла, и проехался по гравию, подарив ей пару секунд.

Она нашла кнопку под ручкой и надавила на нее. Дверь не открывалась. Куджо бросился на нее головой вперед.

Ей показалось, что ее ударили в грудь большим мячом. Она почувствовала его удар по ребрам и конвульсивно отпихнула его обеими руками.

Клыки Куджо щелкали в нескольких дюймах от ее лица, и она обоняла его дыхание, пахнущее мертвечиной и бессмысленным убийством.

Как-то, используя всю свою силу, ей удалось оттолкнуть его, одновременно безуспешно пытаясь открыть дверцу. Куджо снова пошел вперед. Она пнула его, угадив носком босоножки прямо по носу, и без того разбитому во время его наскоков на машину. Пес неуклюже отпрянул, скуля от боли и ярости.

Она снова нажала на кнопку, отлично понимая, что это ее последний шанс. И последний шанс Тэда. Она продолжала ждать, когда пес снова стал наступать, как не знающая усталости адская тварь. Он будет кидаться на нее, пока кто-нибудь из них двоих не сдохнет.

Тэд проснулся. Он увидел свою мать, стоящую возле машины, и что-то темное у ее ног, с красными глазами, и он знал, что это; это было существо из его шкафа, которое обещало добраться до него, и оно добралось. Слова от Монстров не помогли; монстр был здесь, и он убивал его маму. Он заплакал, закрывая глаза руками.

Она продолжала отталкивать щелкающие челюсти пса от своих ног, с каждой минутой слабея, и плач сына никак не помогал ей. Куджо глядел на нее и, как ни странно, вилял хвостом. Его задние ноги скребли гравий в попытке попрочнее утвердиться для нападения, но гравий рассыпался под его когтями.

Он снова прянул вперед, ее руки ослабли, и тут он укусил ее за голый живот, прямо под белым лифчиком, добираясь до внутренностей…

Донна дико вскрикнула от боли и присела. Кровь текла ей на джинсы. Она сдерживала Куджо левой рукой, а правой опять попыталась нажать на кнопку. Невероятно, но на этот раз дверца поддалась. Она стала бить ею Куджо. При каждом ударе слышался гулкий звук, как при выбывании козла. Куджо рычал и огрызался.

Он отступил перед новой атакой, и за этот момент она успела загородиться дверцей. На этот раз он ударился головой и взвыл от боли. Она подумала: «Он должен отступить, должен, должен», но он опять стал наступать схватил ее за левое бедро выше колена, вырвав клок мяса. Она завизжала.

Она снова и снова била Куджо дверцей по голове. Голова пса покрылась кровью, черной в темноте, как кровь насекомых. Мало-помалу он продвигался вперед.

Она последний раз выставила дверцу вперед, опустив голову; лицо ее исказилось от боли и страха. Конец был близок.