Она подняла бровь. Очевидно, он был не тем, кого она искала. Но, с другой стороны, на это и не стоило слишком надеяться.

– Вы пришли обрести мир и душевное спокойствие? – спросил он, показывая на исповедальни возле алтаря. – Отец О'Хара сейчас официально на службе, и я могу пригласить его для вас.

– Нет, – внезапно сказала она. – Я здесь не для того, чтобы исповедоваться. Мне просто нужно поговорить... с кем-нибудь. – Она устремила на него пристальный взгляд. Ее глаза над высокими скулами были цвета виски и окружены густыми, темными ресницами. Она была, в конечном счете, роскошной женщиной. Женщины были его проклятьем. Особенно красивые.

– Я могла бы с вами поговорить? – спросила она, по-видимому, преодолев немного свою скрытность. – Я имею в виду, когда у вас найдется минутка.

– Можно и сейчас. Что вы хотите сказать? – Он старался думать, что, согласившись на ее предложение, он последовал своему призванию, соглашению с богом и церковью, хотя в глубине души он знал, что была и другая причина, не столь возвышенная. – Я не так уж спешу. – Он осторожно прикоснулся к ее плечу и показал в направлении внутреннего двора. – Мы можем поговорить сейчас, если вы смиритесь с тем, что я выступаю в роли разнорабочего. Возникла проблема в одной из водосточных труб, а рабочий слег с гриппом. Одну минутку.

Оливия решила довериться ему, несмотря на то, что немного нервничала. Разве она не видела, как физически развитый священник убивал ту бедную женщину?

Ты не можешь относиться с недоверием ко всем священникам спортивного телосложения, которые попадаются тебе на пути. Какова вероятность того, что этот священник был злодеем из твоего видения?

Кроме того, она просто хотела поговорить с кем-нибудь о своем даре и сопутствующем ему бремени. У нее не было ни малейшего намерения рассказывать священнику об убийствах или что она видела, как какой-то представитель духовенства убивает невинную женщину, но она хотела каким-то образом соприкоснуться с церковью, поговорить со служителем бога, установить связь.

Отец Джеймс провел ее мимо последнего ряда скамеек, затем через дверь вывел к портику, окружающему мраморную площадку с фонтаном в центре и мраморной скульптурой Девы Марии с младенцем Иисусом. Дул холодный ветер, и над городом нависли тучи.

– Это займет лишь минуту, – сказал он, отпирая дверь и доставая метлу, перчатки, ведро и лестницу из чулана. Пока она смотрела, убрав с глаз волосы, он поставил лестницу возле угла крыши рядом с водосточной трубой. Надев перчатки, он поднялся по лестнице и вытащил из трубы мокрые листья и мусор. – Грязное дело, – заметил он и засунул ручку метлы в трубу. – Но, с другой стороны, божье дело никогда не оканчивается. – Он опустил на нее взгляд и улыбнулся. Это была отличная улыбка. Белые зубы на фоне квадратной челюсти с щетиной – ну прямо как у ковбоя «Мальборо». Этот парень был уж слишком красив для священника.

Оливия ощутила приступ дежа-вю, словно она уже где-то с ним встречалась. Глупая идея. Этого парня она бы запомнила.

Он закончил возиться с трубой, и она попыталась не обращать внимания на то, как джинсы обтягивают его ягодицы, когда он спускался вниз и складывал лестницу. Что это с ней? Ее либидо, так долго спавшее, внезапно ожило. Несмотря на то, что ей вечно попадались не те мужчины.

– Если вам холодно, мы можем зайти внутрь, но мне здесь нравится. На улице, но с крышей над головой. Да и к богу как-то ближе. – Он сложил лестницу и убрал ее вместе с ведром и перчатками обратно в чулан.

– Если когда-нибудь отпадет надобность в священниках, вы всегда сможете устроиться рабочим, – заметила она, когда он запирал дверь.

Он засмеялся и провел рукой через свои почти черные волосы, убирая их со лба.

– Не совсем высокое призвание. Итак, скажите мне, что вас беспокоит?

– Вы не поверите.

– А вы попробуйте. – И снова улыбнулся. – Я много чего слышал.

– Ладно, – ответила она, когда они шли по периметру внутреннего двора под навесом. Запах Миссисипи витал над двухсотлетними стенами церкви. – Меня зовут Оливия, – сказала она. – Бенчет. Я переехала сюда несколько месяцев назад, чтобы ухаживать за больной бабушкой, пока она не умерла. Я унаследовала ее дом и кое-что еще. Говорят, это дар, своего рода экстрасенсорика.

– Своего рода что?

– У меня бывают видения, отец. Иногда ужасные. – Она засунула руки в карманы джинсов и задумалась о том, в чем она может признаться. Ветер гонял сухие листья по каменному полу портика. – Иногда эти видения заставляют меня сомневаться в своей вере. – Она искоса бросила на него взгляд, но он смотрел прямо вперед, нахмурив брови, и был немного красным от холода.

– Все сомневаются время от времени, – ответил он. – Даже священники.

– А священники грешат? – поинтересовалась она.

– А как вы думаете? – спросил он, и его губы чуть сжались. – К несчастью, мы люди.

Она задумалась. Человек, которого она видела в своих видениях, вовсе не был человеком. Он был ужасен. Самый настоящий зверь. Воплощение зла в пристойном облачении. Начался дождь, и струи потекли по наклонной крыше и зажурчали по карнизу.

– Значит, вы верите, что я обладаю таким «зрением»?

– Пути господни неисповедимы.

– Продолжайте, это не ответ.

– Нет, думаю, что нет. Это чрезмерно употребляемое клише. – Он остановился у двери в часовню. – Что вы на это скажете? Я думаю, существуют дары, которыми господь награждает нас всех. Некоторые мы можем видеть, или трогать, или доказать, если хотите. Другие же непостижимы, но тем не менее тоже являются дарами. Нам везет, если мы осознаем, чем обладаем.