— Как сойдешь со сцены, по левую руку выключатель. А впереди увидишь полки. Всю еду обычно складывали туда. Может, найдешь и пачку сладкого печенья.

— Похоже, вы, парни, пили много, но не забывали и про еду, — усмехнулся Джонни. — Это я одобряю.

Ветеринар ему ответил коротким взглядом, вновь пожал плечами и вернулся к лицезрению ног Одри Уайлер. Она, правда, не замечала его заинтересованности. Или ей было не до этого.

Дэвид пересек сцену, потом вернулся и взял револьвер. Он взглянул на отца, но Ральф по-прежнему смотрел в зал, на растворяющиеся в темноте ряды красных бархатных сидений. Мальчик осторожно засунул револьвер в карман джинсов, так, что снаружи осталась одна рукоятка, направился к лесенке, опять остановился и спросил Биллингсли:

— А водопровод здесь работает?

— Это пустыня, сынок. Если в доме никого нет, воду сразу же выключают.

— Жаль. Я же весь в мыле. Чешется.

Он пересек сцену, спустился по лесенке и прошел в коридорчик. Там вспыхнул свет. Джонни шумно выдохнул: почему-то он ждал, что кто-то или что-то прыгнет на мальчика из темноты. Тут он заметил, что Биллингсли смотрит на него.

— То, что сделал этот мальчик… как он выполз из камеры… это невозможно.

— Тогда мы должны сейчас сидеть под замком, — без запинки ответил Джонни. Но тут до него дошел смысл сказанного старым ветеринаром. И в голове сразу возникло подходящее словосочетание: ненавязчивое чудо. Джонни записал бы это в свой блокнот, если бы тот не остался на шоссе 50. — Или вы думаете, что мы и сидим?

— Нет, мы на свободе, и мы видели, как он это проделал, — ответил Биллингсли. — Обмазался мылом и выскользнул в щель между прутьями, как арбузное семечко. Вроде бы все ясно и понятно. Но говорю тебе, приятель, такое не удалось бы даже Гудини [55] . Из-за головы. Голова его должна была застрять, но не застряла. — Он оглядел всех, дошел до Ральфа. Тот теперь смотрел на ветеринара, а не на стулья, но Джонни чувствовал, что из сказанного стариком Ральф ничего не понял. Может, решил Джонни, оно и к лучшему.

— Куда вы клоните? — спросила Мэри.

— Полной уверенности у меня нет, но думаю, что нам надо держаться за «молодого мастера Карвера». — Старик помялся, потом добавил: — Так его назвали бы в любой истории, рассказанной холодной ночью у костра.

Существо, демон в обличье Эллен Карвер, подняло мертвого койота, оглядело его.

— Сома умирает, пневма улетает, только сарк остается, — произнес ровный, бесстрастный голос. — Так всегда было. И будет. Жизнь уходит, потом ты умираешь.

Существо спустилось вниз, держа животное в руке. Постояло у парадной двери, вглядываясь в темноту, прислушиваясь к ветру.

— Со ках сет! — воскликнуло существо, повернулось и понесло труп в приемную. Оно оглядело крюки, на которых висели тела, и тут же увидело, что девочка, которую ее брат называл Пирожком, больше не висит на крюке, а лежит, укрытая портьерой.

Бледное лицо злобно перекосилось.

— Он посмел снять ее с крюка! — пожаловалось существо мертвому койоту. — Паршивый мальчишка посмел снять ее с крюка! Глупый, несносный мальчишка!

Да. Нерадивый мальчишка. Грубый мальчишка. Глупый мальчишка. В определенном смысле последнее — самое лучшее, не так ли? Самое правдивое. Глупый мальчишка пытался хоть в этом что-то изменить, будто это что-нибудь меняло, будто смерть — грязное пятно, которое можно соскоблить со стены жизни крепкой рукой. Словно прочитанную и закрытую книгу можно открыть и перечитать вновь, изменив концовку.

Однако злость существа смешивалась со страхом, ибо этот мальчишка не сдавался, а потому не сдавались и остальные. Им не следовало убегать, даже если широко раскрылись двери их камер. Однако они убежали. Из-за мальчишки, этого мерзкого, раздувшегося от гордости набожного мальчишки, которому хватило наглости снять свою гребаную сестру с крюка и устроить ей похороны…

Теплая волна окатила кисти рук существа. Оно посмотрело вниз и увидело, что руки Эллен Карвер по запястья погрузились в тело койота.

Существо собиралось повесить койота на один из крюков, потому что точно так же поступало и с остальными, но теперь у него возникла другая идея. Существо подошло к зеленому «гробу» на полу, опустилось на колени, сдернуло портьеру и, ухмыляясь, посмотрело на мертвую девочку, которую выносило нынешнее тело демона.

Существо вытащило руки Эллен Карвер (теперь они были как бы в кровавых перчатках) из тела койота и положило животное на Кирстен. Оно раскрыло пасть койота и повернуло его голову так, чтобы шейка девочки оказалась между челюстей. Получилось что-то мерзкое и фантастическое, иллюстрация к «черной» сказке.

— Тэк, — произнесло существо и улыбнулось. Нижняя губа Эллен Карвер при этом треснула, и кровь побежала по подбородку. Этот отвратительный мальчишка, наверное, никогда не узнает, что вышло из его начинания, но так приятно представить себе его реакцию! Жаль, что он не сможет увидеть, к чему привели его потуги, как легко свести на нет все то, что пытается сотворить человек.

Существо накрыло парочку портьерой, оставив лишь головы. Теперь койот и ребенок казались любовниками. Какая досада, что здесь нет мальчишки. Отца тоже, но главное — мальчишки. Потому что именно ему следует преподать наглядный урок.