Гаврилыч, внимательно выслушав Михайлова, удовлетворенно кивнул и, как бы подытоживая разговор, сказал:

– Ну вот и славненько. С этого Боткина и начнем. А пока…

Он оглядел стол.

– А пока неплохо бы поесть. Что там насчет горячего?

Судьба плетет свои узоры, как ей заблагорассудится, и человеку не по силам постичь смысл и нечеловеческую красоту этих узоров.

Возможно, то, что людям кажется вопиющим безобразием и чудовищным злом, на холсте картины бытия выглядит всего лишь гармонично вписывающейся в общий сюжет деталью, а события и люди, являющиеся примерами высот человеческого духа – бликом на пуговице сюртука, в который одет натурщик…

Саня Щербаков, совершенно очумевший от московских приключений, стоял у стойки бара в аэропорту Домодедово и осторожно пил пиво, с величайшим подозрением оглядывая тех пассажиров, в руках которых были кейсы.

А когда из подсобного помещения вышли двое рабочих в заляпанных краской комбинезонах и один из них сунул правую руку за пазуху, Саня напрягся и спрятался за колонной. Рабочие удалились, так никого и не подстрелив, и Саня облегченно вздохнул.

Допив пиво, он бдительно огляделся и направился к сверкавшему цветными глянцевыми обложками журналов киоску. У него в руках не было ничего, потому что ангел, снабжавший Саню инструкциями, сказал, чтобы он не брал с собой совершенно ничего, и Саня отправлялся в родной Томск с пустыми руками. Это было непривычно, но забавно… А кроме того, совершенно исключалась возможность случайно подхватить чужой кейс, в котором, как Саня был уже совершенно уверен, обязательно окажется очередная сотня тысяч долларов.

Подойдя к киоску, он стал разглядывать голых девок, которые фальшиво улыбались с обложек журналов для настоящих мужиков, и тут рядом с ним кто-то сказал:

– Ну и что? Вертяков теперь один остался, и будет сидеть ниже травы.

Ему ответили:

– Ага, щас! Свято место пусто не бывает, и замена братцу найдется быстро.

Саня, будучи жителем Томска, знал, о ком идет речь, поэтому слегка повернулся в сторону разговора и, сделав равнодушное лицо, скользнул взглядом по говорившим.

Рядом с ним стояли двое крепких молодых мужчин.

Один из них, брюнет, был коротко острижен и, несмотря на то что у него были мятые уши и слегка искривленный нос, бандитом не выглядел. В его лице было что-то неуловимо самурайское. Другой, модно подстриженный самоуверенный тип в дорогих дымчатых очках, пренебрежительно оглядывал зал и вертел в пальцах золотую зажигалку.

Он поднял бровь и, слегка пожав плечами, ответил:

– Ладно… Приедем – увидим.

Саня отвернулся и стал выбирать журнал, в котором было бы побольше девок. На обложке одного из журналов раскорячилась совершенно голая двадцатилетняя красотка с бюстом, как у раскормленной доярки. Вся она был утыкана и увешана пирсингом, и Саня только подивился тому, как это ей не мешают железки, установленные в самых что ни на есть неудобных местах.

О двух молодых мужиках, только что стоявших рядом с ним, он уже забыл.

Знахарь и Тимур медленно шли по полированному мрамору огромного зала и неторопливо беседовали.

– А как насчет пивка? – поинтересовался Тимур.

Знахарь посмотрел на часы и ответил:

– Ну… У нас еще как минимум полчаса. Так что не возражаю.

И они направились к светившемуся в полусотне метров от них бару.

Оба находились в том расслабленном состоянии, когда обязательные действия вроде регистрации уже выполнены и теперь все зависит от других людей, которые должны объявить посадку и пригласить в самолет.

Усевшись за столик, они заказали четыре бутылки «Грольша» и стали ждать, пока им принесут заказ.

Тимур кашлянул и, бесцельно оглянувшись, спросил:

– Ну а что же красотка твоя, Рита?

– Что – Рита? – не понял Знахарь.

– Я имею в виду – почему она тебя не провожает?

– А-а-а… Ну, она сказала, что не любит проводы. И я ее, в общем-то, понимаю.