– Спасибо, – сказал Знахарь. – Пока мы ограничимся только пивом. Вас как зовут?

– Михаил.

– Тезки, значит. Принесите, пожалуйста, Миша, две упаковки по шесть бутылочек прохладного «Грольша». – Знахарь протянул коридорному бумажку в сто долларов. – Возьмите. Надеюсь, все наши указания будут выполняться быстро и точно.

Михаил взял деньги и с достоинством произнес:

– Спасибо! Но даже без чаевых любой из служащих отеля именно так будет выполнять ваши указания. Это наша работа.

Через две минуты пиво было в номере.

– Любое пойло на халяву? Надо же…

– Почему это на халяву? Просто все это загодя включено в цену номера. Как ты думаешь, что мы должны заказать и сколько выпить, чтобы разорить отель, если за сутки проживания здесь я плачу пять тысяч долларов?

Тимур только присвистнул.

– Нет, я все-таки прогуляюсь. – Знахарь поднялся из-за стола, поглядывая на часы. – Ты спи, если устал. Или ящик посмотри. А я пройдусь хотя бы вокруг отеля. Или до Красной площади добегу. Посмотрю, что и как. До начала парада восемь часов осталось…

– Как хочешь. – Тимур зевнул по-настоящему, не придуриваясь. – А я, пожалуй, лягу.

И не обращая больше никакого внимания на нервничавшего Знахаря, отправился в ванную.

Знахарь вызвал лифт. Несмотря на позднее время, лифтер был свеж и улыбчив. Понимающе поглядев на ВИП-гостя отеля, он спустил лифт на регистрационный этаж.

Ночной портье встретил Знахаря у раскрывшихся дверей лифта.

– Прикажете такси?

Постоялец отрицательно помотал головой.

– Я пешком. Не спится. Пройдусь.

На лацкане форменного пиджака ночного портье был приколот небольшой золотой ключик, такой же, как и у коридорного консьержа Михаила.

– А скажите, что это у вас за значок?

– Я член региональной общественной организации «Золотые ключи консьержей», которая является Российским отделением Международного союза консьержей Гранд-отелей «Les Clefs d’Or».

– Понятно.

– Я могу быть чем-нибудь вам полезен?

– Нет, спасибо, – ответил Знахарь и вышел в дверь, распахнутую предупредительным швейцаром, получившим за это полтинник.

Ночная Москва была светлой и разноцветной.

На фоне ярких мигающих и бегущих огней рекламы подсветка отеля, выполненная в теплых желтовато-зеленоватых тонах, выглядела успокаивающе и умиротворенно. «Почти Петербург», – улыбнулся своим мыслям Знахарь и бесцельно пошел по Петровке подальше от центра. Улица была светла и пустынна. Каково же было его удивление, когда над самым ухом раздался знакомый вопрос:

– Не подскажете, как пройти в библиотеку?

«Какая библиотека в два часа ночи?» – автоматически откликнулось подсознание, но открыть рта Знахарь уже не успел. Свет ночной Москвы внезапно стал колебаться, и быстро-быстро мерцающие огоньки поплыли куда-то вбок…

Голова не болела, но и не соображала.

Единственное, в чем я мог быть уверен, так это в том, что лежала эта чужая голова затылком на мягкой подушке.

Взгляд упирался в высокий белый потолок с лепниной. Нос не чувствовал никаких запахов… хотя… неуловимый запах дорогих цветочных духов.

Я скосил глаза, потому что попытка повернуть голову пока к успеху не привела. Боковым зрением я заметил загорелую белокурую арийскую физиономию Мюллера, а за его плечом маячила…

Мне захотелось выругаться, но не слушались ни губы, ни язык.

Вот, значит, как.

Библиотеку ищем посреди ночи.

Я вспомнил, что совсем недавно провел вполне успешную операцию по точно такому же изъятию из бандитского оборота братка Сереги, и представил, что Мюллер сейчас достанет шприц со смертельной лихорадкой Эбонита и скажет: «Ну, что Знахарь, кирдык тебе через три дня»…

Это предположение было до того нелепо, что я захихикал. Наверное, со стороны это выглядело, как идиотические конвульсии лицевых мышц, сопровождаемые сиплым попискиванием больного.

Поэтому и Мюллер, и Рита на всякий случай отодвинулись от кровати, поглядывая на меня именно как на идиота – с опаской и сожалением.

Рита…

Карие глаза, волосы, мягко собранные на затылке, длинная красивая шея, длинные пальцы с тщательно обработанными овальными ногтями, гладкие стройные ноги, четко очерченные крупные губы и маленькая родинка под левым ухом…

Рита появилась в моей жизни именно тогда, когда мы с Костей готовились к поездке в Америку, чтобы, провернув операцию по объединению американской мафии, прижать к ногтю господина Мюллера. И третьим номером нашей команды стала двадцативосьмилетняя красотка Маргарита Левина, которую Костя приволок из аспирантуры нового факультета психологии при главном Петербургском университете.