К счастью, мы добрались до ограждения лагеря быстро. Несколько деревянных ящиков валялись у металлической сетки, словно предлагая перелезть забор именно в этом месте. За оградой шумел ночной лес.

– Колючая проволока срезана, – сообщила Ксения. – Я сделала это заранее. Влезайте.

– Ты – первая, – безжизненным голосом предложил Голицын. – Никита подсадит меня. Потом – сам. Если со мной что-то случится – уходите. В любом случае нужны свидетели.

У князя были сломаны ребра… А ему предлагают переваливаться через забор.

– Давайте проделаем дырку внизу, – предложил я, сам понимая, что это невозможно. Забор был не из проволоки, а из стальных прутьев. Плоскогубцами их не очень-то перекусишь.

– Нет. Вперед, – приказал шериф.

Над лагерем взвыла сирена. За ней – еще одна. На вышках, которые виднелись неподалеку, загорались прожекторы.

Ксения легко перемахнула на другую сторону. Я подсадил Голицына – времени терять нельзя, сейчас прожектор направят в нашу сторону – и побег провалился. Князь перевалился через забор, вскрикнул и кулем рухнул на землю – девушка не успела подхватить его. Я отшвырнул ящики в сторону – может быть, хоть так удастся замести следы – прыгнул, подтянулся, оседлал забор… Луч прожектора неумолимо полз в нашу сторону…

Подхватив Петра Михайловича, я втащил его под какой-то буйный куст. Ксения мне помогала. Вой сирены усиливался. Луч прожектора прошел в каких-то двух метрах от нас.

– Обезболивающего… Надо было взять обезболивающего.

– Что с ним? – дрожащим голосом спросила девушка. – Его пытали?

– Вроде бы нет. Но при захвате использовали самострел с резиновыми пулями. Сломали ребра.

– Какой ужас!

– А ты думала…

Спустя минуту князь открыл глаза.

– Надо уходить, – прошептал он. – У них есть собаки?

– Есть, – ответила Ксения.

– Тем более. Может, вы поможете мне дойти до ближайшего ручья – и разделимся? Нужно, чтобы остались свидетели. Ксении вообще стоит идти в другую сторону. Пробираться в другой город и прятаться. Никто не знает, что она нам помогала. Незачем рисковать.

– Я все же рискну, – вскинула подбородок девушка.

– Тебе было бы проще сразу поехать в Гонолулу и прийти в управление службы безопасности… Не задумывалась над этим?

– До утра я бы не успела, – мотнув головой, заявила Ксения. – А Никита попал в плен по моей вине. Я заманила его в ловушку коварством. Это хорошо для внешних врагов, но мы, русские, не должны воевать между собой. Особенно такими подлыми способами.

– Да, только сохраняя единство, мы будем сильны, – совершенно серьезно ответил князь на патетическое заявление нашей спасительницы. – Кажется, я могу идти. Вперед.

Замелькали перед лицом ветки. Неровная, а кое-где и скользкая почва, густой подлесок, пересеченная местность… На вершины нам забираться не стоило – там леса не было, вулканические породы, голые камни… И выходить к берегу – не самый разумный вариант. Ночь скоро закончится, и мы будем как на ладони. Матвей и Агесилай могли бы попытаться забрать нас – если дрейфуют не слишком далеко от берега и если бы я не потерял телефон…

– Ты оставила свой мобильный дома? – спросил я у Ксении. Помнится, в лесу девушки хвастались, что у них есть телефон, и даже собирались вызвать береговую охрану.

– У меня его никогда не было. Тот аппарат принадлежал Свете, – ответила Ксения.

Что ж, еще один вариант минус. Хотя номер телефона Матвея я не запомнил, понадеялся на телефонную книжку аппарата. Непростительная халатность, но что теперь об этом говорить?

Вдали залаяли собаки. Ксения вздрогнула.

– Не беспокойся, – усмехнулся Голицын. – Даже если псы возьмут след, они нам не страшны. С тремя клинками можно отбиться и от волчьей стаи – не то что от нескольких собак, которые идут по следу.

– С ними будут люди, – сказала девушка. – И в их порядочности я сейчас все больше сомневаюсь. А я не догадалась захватить перца.

Голицын скрипнул зубами.

– Если я останусь жив, Михалков ответит за все. В том числе и за ваши страхи, наша прекрасная спасительница.

Ксения печально улыбнулась.

– И как я могла подумать, что эти фанатики делают все на благо России? Правда, в детали заговора я, конечно, посвящена не была – но кое-что слышала. Однако считала своим долгом молчать. Ведь мы хотели восстановить старый порядок. Тот благородный образ жизни, что царил в нашей стране в начале века…

– Это все сказки, девочка, – вздохнул Голицын. – Я постарше и многое помню. Подлости случались и тогда. Не каждого подонка убивали сразу. А среди высокородных граждан негодяев примерно столько же, сколько и среди простых. Понимаешь, общество должно развиваться. Но сейчас речь не о том. Нам надо спасти тебя. Ты в такой же опасности, как и мы. И если мы можем встретить опасность лицом к лицу, нам нельзя подвергать риску даму.

– Но я…

– Решать буду я – как старший. Может быть, отошлем Ксению в горы, а сами примем бой? – предложил князь.