Вынырнув из белесой мглы, Иван оглянулся и увидел, что Эльха поеживается. Он нахмурился. Это было не очень хорошим признаком. Эльха заметила его взгляд и гордо вскинула голову. После того разговора на кухне, когда она заставила его дать обещание поговорить с волхвами, они почти не общались. Хотя все это время провели рядом друг с другом. И Ивану было тяжело от этого.

Сашка встретил их на самой опушке. Вежливо поклонившись Ивану и Эльхе, он коротко кивнул Костику и, снова обернувшись к Ивану, сообщил:

— Тебя ждут волхвы, воин.

— Его одного?! — недоверчиво воскликнула Эльха.

— Да, воин Ласка. Тебя тоже ожидают. — И он указал на тропу, ведущую в обход святилищного холма.

У самой развилки, опираясь на суковатую клюку, стояла Рогнеда. И то ли в ней самой, то ли в этой клюке было нечто такое, что, несмотря на простой платок, повязанный под подбородком, выцветшую теплую шерстяную кофту, застиранную, но опрятно заштопанную юбку и стоптанные кирзовые сапоги, делало ее похожей на древнюю ведунью из старинных легенд. И ясно чувствовалось, что эта ведунья рассержена. Эльха опять поежилась и втянула воздух раздутыми ноздрями, а Костик невольно вздрогнул.

— Пошли, девка, — молвила Рогнеда, — пока мужики судить да рядить будут — много времени пройдет, а мы покамест и грибов насобираем, и о своем погутарить сможем. — Она поправила рюкзак, висевший за спиной, кивнула Эльхе на корзинку у ног и пошла по тропе между сугробами, сразу утратив все свое величие и став похожей на обычную деревенскую бабулю.

— Ну, раз Рогнеда на осеннюю тропу стала, скоро баб обратно не жди.

Иван обернулся. Рядом с ним неизвестно откуда возник Кий, одетый все в ту же неизменную телогрейку. Иван поспешно поклонился:

— Здравствуй, Старейший.

— А то ж, — хохотнул тот, показывая, что понимает приветствие в его древнем, первоначальном значении, — обязательно. Ну ладно, пошли, а то Map уж и так кипятится. Что за человек?!

Над святилищем вспухал клуб тумана. Иван быстрым шагом двинулся вслед за волхвом, который будто скользил вверх по крутому склону, покрытому черными проплешинами с пожухлой прошлогодней травой. Весна здесь наступала гораздо раньше и быстрее, чем в «большом» мире, как, впрочем, и остальные времена года.

Ворота распахнулись, едва они подступили к ограде. Вернее, створки только слегка отошли в стороны, будто кто-то невидимый качнул их, и, когда они шагнули внутрь, захлопнулись за их спинами. Внутри святилища, как всегда, царила странная смесь ненастного неба, тумана и птичьего гомона, который повсюду сопровождал трех сидящих перед ними волхвов. Кий, вошедший первым, легонько дунул, отчего язык тумана слева от идола Перуна съежился и торопливо уполз за спину Мара, а сквозь прогалину среди туч на это место упал луч по-летнему яркого солнца. Кий довольно хмыкнул и каким-то непонятным, мгновенным, но в то же время казавшимся неторопливым движением скользнул к кострищу и уселся на подготовленное для себя место.

Map спесиво вздыбил подбородок и, грозно насупив брови, спросил:

— Ну, что скажешь в свое оправдание, воин?

Иван удивленно вскинул брови. А Кий усмехнулся:

— Охолони, Map. Ему будущее неведомо, а в прошлом и настоящем он пока ничего позорного не сотворил.

— Но сотворит! — возгласил Map, отчего Ивану показалось, что выглядит он несколько смущенным.

— МОЖЕТ сотворить, — тихо произнес Сыч.

Лавритас задумчиво покачал головой и, подняв глаза, тихонько напел какую-то трель. Откуда-то из-за ограды выметнулась стайка снегирей и, покружившись над волхвом, уселась ему на голову и плечи. Он взял одну птичку, поднес к лицу, и птаха, привычно суетливо оправлявшая перышки, вдруг вскинула головку и замерла, глядя в глаза волхву. Тот минуту вглядывался в бусинки ее глаз, потом вздохнул:

— Погано.

Сыч помрачнел.

— Отпусти снегирей-то, им до Кремля еще лететь и лететь, — сурово насупил брови Map.

— Эти не полетят, — заявил Лавритас. — Я их пока здесь оставил. Мало ли что узнать нужно будет.

Все трое воззрились на Ивана и некоторое время разглядывали его, будто видели впервые, потом Сыч заговорил:

— Зачем ты к нам пришел, нам ведомо…

Ну еще бы. Любой догадался бы, увидев Эльху рядом с Иваном. А в том, что волхвы наблюдали за ними, пока они шли по зачарованному лесу, сомневаться не приходилось. Иван подобрался. Он представлял себе, что убедить волхвов будет нелегко, но такая встреча показывала, что его шансы упали почти до нуля. Однако сразу поднимать лапки кверху он не собирался. Кий хихикнул и пробормотал:

— Ишь ты, гляди, как ощетинился. Спорить собрался.

Сыч бросил на него сердитый взгляд и продолжил:

— Но ведомо нам и другое. Не хотели мы влезать в дела «сильных» ТОГО мира. Однако сейчас нет у нас другого выхода. Коли не вмешаемся, весь мир кувырком покатится. И долго катиться будет. А когда остановится, то в том мире даже малого местечка для нас не отыщется. Но и выступить для нас опасно вельми. Поскольку слаб еще Собор. И коль покажем мы свою силу — многие из «сильных» мира того узрят в нас угрозу. И то, выстоим мы или будем погребены, будет зависеть только от одного… — Он оборвал свою речь.