Гулко ухнул филин. Из-за знакомой разлапистой ели беззвучно начали появляться отроки. Конрад, поглядев на их уставшие, но сосредоточенные лица, принялся наваливать в миски наваристую гречневую кашку.

Вечером они сидели вместе с Сычом и молчали, глядя на темнеющий восток. В обычной пелене туч, всегда тянущейся над Сычом, сегодня были изрядные прогалины, поэтому солнце постаралось воспользоваться моментом и поработать над их боками, выкрасив их напоследок в золотисто-красные тона. Вдруг Сыч кивнул какой-то своей мысли и резко поднялся. Конрада и Ивана будто подкинуло. Через мгновение они уже, пригибаясь, проскочили под еловой веткой и оказались в полосе тумана, за которой начиналась дорога к святилищу. Все трое шли молча. Кто знает, что заставило Сыча в ночь перед уходом опять провести их к святилищу. Иван наезжал к деду Изе денька на два-три почти каждый месяц, Конрад тоже заглядывал частенько. Но с того момента, как они ушли после посвящения, ни один из них ни разу не был в святилище. Иван как-то пытался пройти лесным ходом, даже успел увидеть туман впереди, но тропа упрямо сворачивала в сторону, и опять вокруг был обычный лес. Не всякому, даже из посвященных, дано приблизиться к святилищу. Это место волхвов и старейшин. Наконец впереди возникли бревенчатые ворота. Они подошли, и ворота распахнулись. Идол Перуна сумрачно взирал на вошедших. Трое ступили к подножию идола, окруженному кольцом кострищ. Конрад хмуро окинул взглядом кострища. Он так и не смог понять, почему дубовый идол выдерживает жар кольца костров. Сыч шагнул в круг кострищ. Конрад и Иван замерли, не переходя кольцо выжженной земли.

— Воины…

Сыч посмотрел на них долгим взглядом, и каждый ощутил ожидание схватки, боль, кровь и стену ненависти и страха, готовую обрушиться на них. Сыч внимательно наблюдал за воинами, примечая, как еле заметно раздулись ноздри, губы сжались в нитку, напряглись мышцы. Оба мгновенно привели себя в боевое состояние. Но тот, кто не обладал способностями Сыча, вряд ли увидел бы, как это произошло.

Сыч удовлетворенно произнес:

— Вижу, готовы.

— Кто, мудрейший? — сумрачно спросил Иван.

— Попробуй ответить сам, — чуть улыбнулся Сыч.

Иван кивнул. Он догадался сразу. Конрад поймал взгляд Сыча, но тот спокойно покачал головой.

— Ты уйдешь, брат Медведь. Твой срок придет позже, чем брата Волка. Впрочем, кто знает, что вам скажут сегодня боги? — С этими словами он вышел из круга и двинулся к воротам. Его сгорбленная фигура мелькнула в прогалине между двух исполинских елей, и ворота медленно захлопнулись.

Они улеглись голова к голове у самого основания идола. Звезды над святилищем, как обычно, сияли особенным, неярким светом, а луна, поднимающаяся над верхушками огромных деревьев, была, кажется, раза в два больше, чем всегда. Это была отличная ночь для разговора с богами. Воины молчали, в такое время слова мешают. Каждый думал о своем. Мысли Ивана вернулись к тому моменту, когда полтора года назад не столько похудевший, сколько как бы высохший Сашка возник на пороге его квартиры.

— Здравствуй, Волк. — Он шевельнул плечом, и сидевший на жестком кожаном наплечнике, пришитом к потертому пиджаку, сокол, раскинув крылья, влетел внутрь его нового, еще пахнущего свежим деревом дома и уселся на выступе короткой балки под самым потолком, которую Иван приготовил как раз для соколов своих будущих гостей.

Иван обнял Сашку:

— Рад видеть тебя, брат Сокол.

Оба постояли несколько мгновений, разглядывая друг друга, и прошли в холл. Пока Сашка рассматривал его новый дом, Иван сбегал на кухню и приволок сервировочный столик с запотевшей бутылочкой и несколькими тарелками: с нарезанным тонкими ломтиками копченым мясом, фруктами и кусочками свежего мяса для сокола. Тот, учуяв мясо, издал гортанный клекот, но до зова старшего остался на своем месте. Они опрокинули по рюмочке за встречу и помолчали, думая каждый о своем.

— Спасибо за семью, — заговорил Сашка, ставя свою рюмку на стол. — Ольга просто ошалела от такой заботы.

Иван промолчал. Оба понимали ненужность каких-либо слов. Сашка блаженно откинулся в мягком огромном кресле и улыбнулся:

— А ты неплохо устроился, прямо Рокфеллер.

— Усиленно поддерживаю имидж богатого бездельника, — посмеиваясь, ответил Иван.

— Все столовыми занимаешься?

— Не только.

— Слушай, — Сашка оживился, — тут, говорят, в Москве какой-то обалденный ресторан открылся, с белыми медведями, случайно не твое заведение?

— Мое. — Иван рассмеялся. — А что, до сих пор болтают?

— О! — Сашка махнул рукой. — Ольга мне все уши прожужжала. Все рвется сходить.

— Уговорил, — сказал Иван, и оба расхохотались. Некоторая неловкость, незримо присутствующая с момента встречи, растаяла без следа.

— Расскажи хоть, что за заведение.

— О, это моя старая мечта. Мне всегда хотелось устроить что-то грандиозное, ты помнишь.

Сашка хитро сощурился:

— Не знаю, не знаю, раньше ты предпочитал столовки.

Они снова расхохотались.

— Уел, признаю, — вновь заговорил Иван. — Но сам подумай — каждый, наверно, имеет свою голубую мечту. Или, на худой конец, желает создать что-то грандиозное. А тут, после того как благополучно разрешились мои затруднения, я укатил в гости к брату Соколу. Он как раз купил небольшое ранчо в Калифорнии, неподалеку от Лос-Анджелеса. Бизнес наладился, неприятностей не предвиделось, так что я проболтался у него несколько недель. Дело уже шло к отъезду. И вот Фил вдруг уехал по своим делам на восточное побережье, и я от нечего делать начал рыться в его библиотеке. И наткнулся на потрясающий журнал. Он назывался «Нейшнл джиогрэфик». Всю ночь, пока Фила не было дома, я провалялся, размышляя над появившейся идеей, а через два дня был уже в редакции. Ребята раздумывали почти три месяца, но потом мы ударили по рукам. Ты же знаешь, — расплылся в улыбке Иван, — если я что вобью в свою тупую голову, мне трудно отказать.

— Ну я бы использовал более сильное слово, — заметил Сашка.

— Так вот, Москва — это первая ласточка. На очереди Нью-Йорк, затем Токио, Париж, Рим… Всего будет двенадцать ресторанов «Нейшнл джиогрэфик». Идея проста. Огромные голографии, живые животные и птицы в специальных помещениях со стеклянными стенами или за мелкой сеткой, а некоторые прямо на ветках деревьев. Настоящие растения и минимум искусственного. Но главное: площадь и планировка всех ресторанов совпадает до квадратного метра. Раз в месяц все рестораны по очереди закрываются, интерьер пакуется и самолетом отправляется в следующую столицу. Каждый месяц «Нейшнл джиогрэфик» принимает посетителей в другом мире.