Шрифт:
— Я на Герцена, наш коллега, по-видимому, процветает.
В трубке виновато помолчали.
— Простите, Иван Сергеевич, как только вы пропали, с ним начались проблемы, а потом мне было не до этого.
— Бог с вами, Сергей Евгеньевич, как я могу даже думать о том, что вы в чем-то виноваты? Вопрос в другом. На Герцена нужен новый управляющий, у вас есть кто на примете?
— Секундочку. — На том конце провода с кем-то советовались. — Тут у меня Вадим, я всем сообщил, что вы вернулись, так что у нас полная, так сказать, коробочка, ждали, что вы заедете. Ну так вот, у него шефом очень разумный парнишка, Вадим говорит, что может оставить его за себя, а на Герцена заняться сам. Ну, в общем, будет время, обговорим поподробнее.
— Времени нет, жду вас на Герцена.
— Но…
— Пока вы едете, я постараюсь решить все проблемы.
Когда Волк подошел к двери с броской вывеской «Ресторан „Пентхаус“», угрюмый мордоворот буркнул сквозь зубы:
— Обслуживание.
Волк, не останавливаясь, хлопнул его ладонью по лбу, и вышибала осел с закатившимися глазами. Войдя внутрь, Волк огляделся. Обилие обнаженного женского тела в соблазнительных позах резало глаза. Фотографии, коллажи. Лежа, стоя, сидя, в полный рост и кусками, а в середине зала подиум с мачтами. У самого подиума, на котором выгибалась пара блондинок, сидела компашка человек в пятнадцать и лениво жевала. Волк двинулся через зал. Сява, сидевший прямо напротив входа, поднял глаза и побледнел. Волк растянул губы в улыбке:
— Добрый день.
Сидевший во главе стола лоб равнодушно спросил:
— Это кто еще?
— Я хозяин этого заведения. Позвольте узнать, кто вы?
Лоб повернулся к Сяве:
— Эй, чмо, а кто же ты?
Сяву прошиб пот. Лоб рассматривал его несколько мгновений, потом вновь повернулся к Волку:
— Ну что ж, хозяин, садись. У него сегодня «субботник».
Волк остался стоять. Лоб нахмурился, а Волк, игнорируя его раздраженный взгляд, обратился к Сяве:
— Что ты сотворил с моей столовой?
Один из крутых оторвал взгляд от извивающихся девочек:
— А что, полный класс.
Лоб рявкнул:
— Заткнись. — И опять обратился к Волку: — Слушай, ты, падаль, когда я говорю — надо делать, а то в шесть секунд станешь бывшим, и не только хозяином, но и живым.
Вся компания развернулась к Волку, он уловил в их глазах предвкушение развлечения покруче, чем девочки. Усмехнувшись про себя, он четко произнес:
— И что за дерьмо сюда ходит? — Он сделал паузу и в полной тишине закончил: — Ты уволен.
— Ну козел! — Лоб начал подниматься из-за стола.
Волк легким движением подхватил со стола массивное ведерко со льдом и бутылкой шампанского и, зажав его между ладонями, раздавил все разом. И позволил заворочавшемуся внутри себя зверю выглянуть через свои зрачки. Лоб рухнул на стул. Волк медленно провел взглядом по всей компании и, отвернувшись от оцепеневшего стада, негромко сказал:
— Брысь.
Крутые осторожно выбрались из-за стола, стараясь ни единым движением не навлечь на себя его взгляд, и чуть ли не на цыпочках покинули зал. У Сявы не хватило сил даже встать со стула. Волк загнал зверя поглубже и спокойно посмотрел на Сяву:
— Я не хочу марать об тебя руки, но если я хотя бы краем глаза…
Сява судорожно всхлипнул. Волк демонстративно вскинул руку и посмотрел на часы:
— Семь секунд, время пошло. Сява рванул к двери, сшибая столы и стулья. Когда за ним захлопнулась дверь, Волк опустился на стул и обратился к девицам:
— Что-нибудь кроме этого умеете делать? Они молча, испуганно смотрели на него. Наконец одна набралась смелости и ответила:
— Мы ж не от хорошей жизни. Если Лосю перечить, он звереет.
Волк хмыкнул:
— Ладно, Лось — моя проблема, сейчас подойдет ваш новый заведующий, с ним пообщаетесь.
Девушки переглянулись, потом та, что посмелее, сказала:
— Лось вам этого никогда не простит.
Волк усмехнулся:
— Пусть Бог простит. — Потом посуровел и задумчиво добавил: — А коль нет — и Лосю и ему рога обломаем.
9
Вечером собрались уже впятером. Сергей Петрович привел какого-то худого высокого мужчину с лицом профессионального язвенника.
— Познакомьтесь, Лушин Петр Алексеевич, он ведет ваше дело.
Лушин удивленно посмотрел на Волка, в его глазах мелькнуло узнавание, и он затравленно огляделся. В этот момент вошел Баргин.
— Ба, Алексеич, и ты здесь, ну дела крутые.
Лушин в полном изумлении воззрился на коллегу.
— Что, уважаемый, оторопь берет? Ничего, втянешься. Раз дело Иван Сергеича на тебя повесили — привыкай, у него талант на неприятности. Ну да ладно, позже поговорим, тебе, я вижу, еще в курс дела войти надо. — Он улыбнулся Сергею Петровичу: — Что ж тезке все не объяснил?