Шрифт:
— А вот этого не надо… — перебила я Кудряшова. — Что же касается перспектив дела, то предоставьте решать мне. Мне лучше знать, каковы перспективы. Я уже все сказала, что думаю, свое мнение не изменю. Я продолжу расследование, у меня теперь есть на то свои причины, о которых я умолчу.
— Какие? — с нетерпением, близким к испугу, спросил Кудряшов.
— Я же сказала, что не намерена о них распространяться, — я выпустила изо рта дым и отвернулась. Поведение Кудряшова мне не нравилось. Более того, оно меня настораживало. Я не понимала, почему он ведет себя столь странным образом.
Саша помолчал немного, потом спросил робко:
— Если это не составляет тайну следствия, могу я узнать, в каком направлении вы намерены работать дальше?
— Составляет, — ответила я и внимательно посмотрела Кудряшову в глаза. — Саша, вы что-то скрываете от меня?
— Нет, что вы… — он поспешно отвел глаза. — С чего вы взяли?
— Мне показалось — или так есть на самом деле? — что вы отговариваете меня заниматься дальнейшим расследованием…
— Вам показалось, — Кудряшов потупил глаза.
— Да? — недоверчиво спросила я. Теперь у меня не оставалось сомнений, что Саша что-то скрывает. Он чего-то явно недоговаривал.
Мы докурили молча. Саша, надувшись, стоял и смотрел в противоположную сторону. Потом произнес:
— Я буду продолжать финансировать расследование. Это к слову о том, что вы подозреваете меня в неплатежеспособности, — он скривил губы в презрительной усмешке. — Но все же я не думаю, что вы сможете что-то найти…
— Хорошо, пусть каждый из нас останется при своем мнении, — проговорила я.
Мы распрощались с клиентом, он ушел, обещав позвонить на днях, узнать, как продвигается расследование. Мне очень хотелось выйти следом за ним, чтобы проследить дальнейший маршрут его передвижений, но мне позвонили.
Я подошла к телефону и сняла трубку:
— Алло…
— Здравствуйте, — произнес незнакомый мужской голос. — Могу я услышать Иванову Татьяну Александровну?
— Я слушаю, — произнесла я, недоумевая, кто бы это мог быть.
— У меня есть информация, которая может вас заинтересовать, — произнес мужчина.
— Какого рода информация? — спросила я, напрягшись.
— Это касается убийства Евгении Приходько, — мужчина замолчал, а я ждала, что он скажет дальше. — Но эта информация не бесплатная, — проговорил мужчина после довольно долгой паузы.
— Сколько?
— Десять тысяч. Я думаю, это не столь уж крупная сумма для вас, женщины состоятельной.
— Мне нужно подумать, — проговорила я, не до конца уверенная в том, что мне действительно смогут предоставить какую-то интересную и важную информацию.
— Подумайте, — охотно согласился собеседник. — Я даю вам срок до завтрашнего дня. Завтра я перезвоню в это же время.
— Хорошо, — ответила я и услышала в трубке короткие гудки.
Я опустила трубку на аппарат. С минуту подумала, а потом снова подняла ее и набрала номер Гарика.
— Алло, — услышала я женский голос, — слушаю вас.
— Могу я поговорить с Папазяном? — спросила я.
— Подождите, пожалуйста.
Секретарша положила трубку на стол, и я услышала ее шаги. Через несколько секунд к телефону подошел сам Гарик.
— Слушаю, — серьезно проговорил он.
— Привет, это опять я.
— Что-то новое, Танечка? Как дела?
— Нормально. Гарик, мне срочно нужна твоя помощь.
— Какая на сей раз?
— Ты не мог бы поставить мой телефон на прослушку? — спросила я.
— Зачем? — не понял Папазян.
— Так надо. Ну что, сможешь? Мне нужно, чтобы завтра телефон прослушивался.
— Я постараюсь, конечно, но ничего не обещаю. Ты можешь мне объяснить, для чего тебе это нужно?
— Завтра мне будут звонить в это же время. Надо засечь звонок.
— Наверное, можно будет устроить, — подумав, ответил Гарик. — Я тебе перезвоню вечером, скажу, что получится.
— Хорошо, буду ждать.
— Танечка, у тебя было столько просьб ко мне за последнее время, — завел старую песню Гарик. — Тебе не кажется, что пора бы и отблагодарить старого верного Гарика?
— Кажется, Гарик, кажется, но только не сегодня. И не завтра. Вот как только засеку того, кто будет звонить, так сразу и отметим все вместе. Ладно?
— Ладно, — с тяжелым вздохом проговорил Гарик. — До завтра.