— А где ты находилась в момент совершения убийства? — в лоб спросила я.

Опешив от такого вопроса, Лялька, выпучив глаза, посмотрела на меня:

— Дома.

— Одна?

— Одна.

— И кто это может подтвердить?

— Да никто… Я ведь Мишу ждала… — она тоскливо посмотрела на меня. — Ты думаешь, что это я его? Да ты что! Это не я! Я не убивала! Я любила его! Я ребеночка хотела… — Лялька снова завыла, как заправская плакальщица.

Я поняла, что больше ничего толкового мне от нее не добиться, и, вздохнув, уложила девчонку на диван. Ляля продолжала рыдать во весь голос, уткнувшись в подушку.

— Я захлопну дверь, — сказала я и поторопилась домой.

За сегодняшний день я так устала от проявления эмоций, что мне мучительно захотелось поскорее принять душ и заварить вкусный кофе, а потом забыться сном.

Придя домой, я первым делом, как и хотела, заварила крепчайшего кофе и, взяв чашку, отправилась с ним прямо в ванную. Я набрала теплой воды, благо электронагреватель, установленный мной пару недель назад, работал исправно, добавила в ванну ароматических масел с расслабляющим эффектом, морской соли и пены. Погрузившись во всю эту приятность, я отхлебнула своего великолепного кофе и задумалась.

Лялька не похожа на убийцу — чуть что, сразу нюни распускает. Хотя никто и не говорит, что она убила любовника собственноручно. Преспокойненько ведь могла нанять киллера, а теперь оставалось строить из себя жертву обстоятельств и несчастной любви. Но если посмотреть на все логически, то непонятно: зачем бы ей понадобилось убивать своего любовника и, вполне вероятно, будущего мужа. Мало ли что случается, аборт, конечно, дело не из приятных, но убивать-то зачем? Из мести? Все равно непонятно. Этот Королев вон как ее задаривал, чувствуя свою вину.

Да и Ляля не та девушка, чтобы добровольно избавляться от дойной коровы, которая ее кормит. Действительно, в конце концов, свет клином, что ли, сошелся на этом ребенке? Ну родила бы потом, от кого-нибудь другого, а может — и от того же Королева. Когда-нибудь. Тем более что аборт делали в лучшей тарасовской клинике и вероятность того, что у Ляли могут возникнуть какие-то проблемы из-за аборта, ничтожно мала. Вот и выходит — в принципе все в порядке, если не считать того, что аборт — процедура сама по себе не слишком приятная. Но ведь не стала бы Лялька вечно мучиться и переживать, не похожа она на девушку, которая всю оставшуюся жизнь будет клясть себя за этот поступок.

Нет, все меньше и меньше оставалось во мне уверенности в том, что именно Лялька являлась заказчиком и уж тем более исполнителем убийства.

Из всех подозреваемых осталась у меня только жена, то бишь вдова Королева — Елена Александровна. Но как вычислить, что она знает и о чем молчит? А в том, что она знает больше, чем говорит, я была уверена на все сто. Ну ничего, завтрашний день покажет, что к чему. А сейчас пора уже прекратить думать об убийстве и по-настоящему расслабиться в освежающей пене ароматной ванны.

От размышлений меня оторвало треньканье мобильника. Я всегда беру его с собой в ванную, чтобы в случае непредвиденного звонка не выскакивать из ванны как ошпаренная.

Я сняла трубку и услышала бодрый и веселый голос Кири:

— Танюха, привет!

— Здравствуй.

— Чем занимаешься? Спишь, что ли? Голос у тебя какой-то сонный…

— Нет, я в ванне лежу, расслабляюсь…

— Извини, что оторвал. Устала? — участливо поинтересовался Кирьянов.

— Есть маленько.

— Ну расскажи, как продвигается расследование?

— Только в обмен на информацию о ваших делах.

— Да нечего особенно рассказывать. Наши зашли в тупик. Решили, что заказуха. Он все-таки бизнесменом был, и небедным. Ни киллера, ни заказчика, как водится, не нашли.

— Да, не густо, — разочарованно протянула я.

— Но ты знаешь, — продолжал Киря. — Выяснили одну интересную деталь: предмет, которым был убит Королев, оказался не чем иным, как тонким армейским клинком, какие были на вооружении наших спецназовцев, служивших в Афганистане. Это еще больше подтвердило версию о том, что убийство заказное, а исполнитель — бывший воин-интернационалист. Наши попытались что-нибудь выяснить через Общество ветеранов войны в Афганистане, но безуспешно. Они там за своих — горой. Как только узнали, в чем подозревается их человек, наотрез отказались давать какие-либо сведения. Но даже если бы они и захотели нам помочь, как бы мы нашли этого киллера? Ведь ножа на месте преступления не оказалось. И визитку свою, сама понимаешь, убийца нам не оставлял.

— Так, значит, у вас глухо? — во мне зародилась слабая надежда, что я смогу раздобыть те сведения, которые не смогла получить милиция.

— Ну а у тебя что? — поинтересовался Киря.

— Да так, ничего особенного, — уклончиво ответила я. — Ты же знаешь, я не люблю делиться сведениями, пока не уверена окончательно, что версия моя правильна. Да и сейчас делиться-то, собственно, нечем.

Тут я не солгала. Две отработанные мной версии оказались ошибочными, а третья… С третьей тоже еще неизвестно что. Завтра все решится. Мне так казалось. А как будет на самом деле, покажет время.