Пять лет Лиза прожила, наслаждаясь любовью, и снова заскучала. От скуки она решила родить себе ребенка (муж принимал во всем этом самое невнимательное участие). После того, как передумывать уже стало поздно, она несколько раз серьезно сомневалась в правильности решения и устраивала мужу облегчающие душу скандалы. Кажется, муж стал понимать, что настоящая Лиза отличается от Лизы, видимой невооруженным глазом, как кусок смолы от янтаря. Муж ошибался – Лиза была не смолой и не янтарем, а многополосым смешением того и другого. После каждого скандала она успокаивалась и чувствовала себя очень уютно.

Когда ребенок был похищен (две машины нагло подъехали к больнице, четверо парней нагло взяли ребенка и нагло ушли), с Лизой случилась трехдневная истерика. Но, как всегда, гнусное противоположное чувство преспокойно жило в ее душе. Она даже подумывала о том, что так лучше. Ребенка нет, может, его и не было. Каждый вечер истерика приостанавливалась и Лиза оказывалась способна увлечься очередным кровавым детективом. А ночью истерика начиналась опять.

Выйдя из лечебницы, Лиза стала действовать. Оказалось, что ее лишили не только дочери, но и мужа. Он пыталась узнать что-то в пункте Охраны Порядка, но там ее встретили с высокопрофессиональным бюрократизмом. В конце концов, узнав адрес одного из нужных людей, захватив с собой тайные сбережения, она отправилась давать взятку.

Дверь открыл низенький человечек. Человечек ее сразу узнал.

– Зачем вы пришли?

– За советом, – соврала Лиза.

– Это бесполезно, – сказал человечек, – я ничем не могу вам помочь.

Лиза чистосердечно расплакалась.

– Входите, – сказал человечек, – извините за беспорядок, я живу сам.

Лиза вошла и продолжила плач.

– Я принесу вам воды, – сказал человек.

Лиза почти успокоилась.

– Я вас понимаю, – сказал человечек, – но действительно ничего нельзя сделать.

– А если захотеть? – спросила Лиза. (А почему я должен захотеть? – так должен был ответить человечек по сценарию. Тогда бы все решилось просто. Был еще один вариант, более прозрачный: Лиза говорила, что в долгу не останется – этот вариант она берегла для второй попытки.)

– Даже если захотеть, то ничего нельзя, – ответил человечек.

– Вам легко говорить, – Лиза снова начала плакать, – вы не знаете, что такое потерять дочь.

– Да, – сказал человечек, – не знаю. Но я знаю, что может быть очень тяжело.

– Значит, нет?

– Нет.

Лиза перестала плакать и сразу потухла. Интонация человечка действительно означала «нет». Оставалось только встать и уйти.

– Как жестоко… – сказала она.

Над рабочим столом человечка висел большой календарь с рисунком: Христос благословляет кого-то. Она остановилась.

– Что случилось? – спросил человечек. – Вам плохо?

– Нет, – сказала Лиза, – мне очень плохо. Но зачем он нас спасал?

– Как вы сказали? – спросил человечек.

– Я сказала, что я нуждаюсь в спасении не меньше, чем те люди две тысячи лет назад. Но сейчас Бог предпочитает отдавать на муки чужих детей.

– Подождите, – сказал человечек и взял блокнот.

– Что вы хотите от меня? – тускло спросила Лиза.

– Я хочу записать ваши слова, подождите.

– Какая чушь!

– Дело в том, – сказал человечек, – что у меня тоже была дочь. Но вашу еще можно спасти.

– Сколько? – спросила Лиза.

– Что сколько?

– Сколько мне будет стоить ваша помощь, хоть какая-нибудь?

Человечек отложил блокнот и внимательно посмотрел на нее.

– Вы еще такая молодая и красивая…

– Ах, так вам нужно всего лишь это?

– Нет, – сказал человечек, – если я помогу вам, то я сделаю это бесплатно. В память о моей дочери.

Он полистал блокнотик и вынул старую фотографию с узорным краем:

– Вот, смотрите.

– Но она была совсем большая, – разочаровалась Лиза.

– Тринадцать лет. Теперь она была бы вашего возраста. Может быть, она была бы такой же красивой.

(Не была бы, не надейся, – подумала Лиза и одновременно растрогалась и сразу обиделась на себя за свою обычную раздвоенность.)

– Я так и не узнала, что значит иметь дочь, – сказала Лиза, – как это?

– Когда она рядом, всегда хочется ее погладить и поцеловать. Особенно, когда она маленькая. Когда она далеко, хочется, чтобы она была рядом. Когда она вырастает, ею хочется любоваться.

– Любоваться… – повторила Лиза, – а что вы сделали с мои мужем?

– Если я вам скажу, то потеряю работу. Может быть, меня будут судить. Это тайна следствия.