Он дал Одноклеточной атлас и начал объяснять технику стереотаксиса. В атласе красовалась лысая мужская голова с впившимися в нее десятками иголок. Иголки фиксировали голову и не позволяли пациенту делать ни малейших движений. Картинка выглядела как прекрасная иллюстрация к «Молоту ведьм».

– А обязательно сбривать все волосы? – спросила Одноклеточная.

– Слушай объяснения, – сказал Лист, – и не лезь с глупыми вопросами.

Одноклеточная обиделась, но не сдалась. Она решила применить тактику Кота в сапогах.

– Наверное, даже такой замечательный хирург как вы, не смог бы сделать операцию, не сбривая волос.

– Я смог бы, – сказал Лист, – но… заткнись, иначе я не выдержу.

Одноклеточная больше не задавала вопросов. Из-за последней фразы она разочаровалась в человеческой природе.

– Таким образом, – продолжал Лист, – крепится голова. Это делается автоматически или вручную, по атласу. Потом включается томограф, он будет контролировать продвижение иглы к нужному отделу мозга. Во время продвижения канюли у пациента, т е. у меня, будут возникать различные зрительные и слуховые галлюцинации. Но я все время буду оставаться в сознании. Вы будете контролировать продвижение канюли к базальным отделам мозга только при помощи пульта с кнопками. Хирургические инструменты вам брать не придется. Вы будете слушаться моих команд и смотреть на картинку, даваемую томографом. Если две линии на экране разойдутся, то немедленно останавливайте операцию и сообщайте мне о расхождении. Я дам нужную поправку. Если линии расходиться не будут, это не значит, что все идет хорошо. Я буду вам сообщать о своих галлюцинациях, если они примут бредовый характер, то прекращайте операцию. Вы будете внимательно следить за моим телом. При малейшем намеке на клонусы мышц сообщайте мне. Когда канюля подойдет к нужной точке мозга, вы впрыснете мне донорские клетки. Вот и все. Вся операция не займет больше двух часов. Донорскую ткань я подготовлю сам.

– Мне можно будет посмотреть?

– Нет, это мой главный секрет. Да, смотрите, для вас это китайская грамота. Сейчас я вам покажу ту же операцию на крысе. Подойдите к малому аппарату через полчаса, к этому времени подготовьте крысу.

Выходя из операционной, Одноклеточная встретила хорошо знакомого ей очень загорелого человека. Он был одет в синий халат и зеленые бахилы, и имел выражение лица заправского хирурга.

– Вы ко мне? – спросила она.

Загорелый покачал головой.

– Доктор Лист, – не без злорадства сообщила она, – а к вам пришли. Это из Охраны Порядка.

И она ушла готовить крысу к операции.

Когда она вернулась с пищащим зверьком и бросила его в ящик, загорелый перебирал пробирки и с видом глубокомысленного дедуктива рассматривал каждую на просвет. Пробирками пользовались редко, поэтому они стояли или лежали в беспорядке, некоторые покрылись пылью, некоторые были не вымыты.

– А беспорядочек тут у вас, – заметил загорелый.

– Этим шкафом мы не пользуемся, – ответил Лист.

– Тогда надо его убрать, – сказал загорелый. – Видите, как просто решаются все проблемы.

Особенно те, которых нет, подумала Одноклеточная.

– Не лезьте с вашими советами, если вы ничего не понимаете, – вскипел Лист.

– Ну при чем же тут я? Я просто хотел дать вам хороший совет. А вы на меня набросились. Нервы.

– Не вам обсуждать мои нервы, – опять не выдержал Лист.

– Смотрите, вы сейчас горячитесь, а как бы потом плохо не было, – сказал загорелый. – Ведь люди без причин горячиться не станут. Я-то знаю людей, повидал. Есть видно за вами грешки, есть. Но продолжайте, я вам не буду мешать.

Он сел на кушетку, вынул подклеенную книгу о способах загара и принялся делать вид, что читает.

– Вы работайте, работайте, а я просто посижу.

– Нет уж нет! – возмутился Лист.

– Я всегда думал, что нужно говорить «ну уж нет», – сказал загорелый, – но теперь мне все ясно. У вас ничего не пропало?

– Нет.

– Это мы проверим. Присядьте, я сообщу вам неприятную новость. И приятную тоже. С какой начать?

Крыса пищала во всю, предчувствуя близкие страдания. Одноклеточная накрыла ее полотенцем.

– С какой хотите, с такой и начинайте, – сказал Лист.

– Тогда с плохой. В субботу утром, около одиннадцати ваша дочь была похищена из лечебницы.

– Что?!!

– Вот то самое. Ваша жена не пострадала.

Лист припомнил, что он делал в субботу утром, в одиннадцать часов.

Он смотрел фильм, в котором герой играл вообще без одежды, а героиня то раздевалась, то одевалась с регулярностью маятника. А в это время кто-то похищал его дочь. Он вспомнил о своей судьбе – оказывается, его судьба обожала черный юмор.

– Хорошая новость в том, что ваша дочь наверняка жива, – продолжал загорелый. – Мы точно знаем, что ее похитили с целью выкупа. Это модное сейчас преступление, киднепинг называется, кажется. На киднепинг сейчас самый сезон.

– Откуда вы знаете, что им нужен выкуп?

– Они оставили записку, я вам прочту. «Доктор, с вас десять тысяч долларов. Вы их не заработали.» Все. Предельно ясно.

– Вы какой язык учили? – спросил Лист.

В свое время загорелый учил немецкий, за четырнадцать лет изучения он сумел запомнить не более, чем четырнадцать слов, хотя старался. В последующие двадцать лет он оставался уверенным в своей полной неспособности к языкам, но совсем недавно обнаружил, что его коллеги знают гораздо меньше четырнадцати слов. Это радовало и обнадеживало.