– Что? – удивился тот.

– Около десяти лет назад была проведена масштабная операция по глубокой коррекции личности. – До Тима вдруг дошло, что об этом Очкарик может и не знать. – Объектами было выбрано несколько тысяч подростков. Кто это сделал?

– Ой… – выдохнул Очкарик и скривился так, будто хлебнул бензина. Тим потер ладонью грудь. Дырка в ней все отчетливее давала о себе знать. Тим почувствовал, что злится и не может с этим совладать.

– Так что ты знаешь о насилии, маленькое чмо? – спросил он.

Очкарик сунул палец за воротник рубашки и помотал головой.

– Я не думал, что вы в курсе, – пробормотал он сдавленным голосом. – И… Понимаете, Тимофей, я даже не знаю, как вам объяснить. Наша организация не может нести за это ответственности.

– А кто же тогда?..

– КГБ, – сказал Очкарик просто. – Тимофей, вас ввели в заблуждение. Я понимаю теперь, насколько ужасным выглядел наш Проект в ваших глазах. Но поверьте, что мы здесь ни при чем. Мы сами были в шоке, в полнейшем шоке…

«Проект, – подумал Тим. – Он так и сказал – «проект». Все сходится. Это они». А вслух спросил:

– А разве вы – не «шестерка» КГБ?

– Ой, ну что вы… – Очкарик брезгливо отмахнулся. – С КГБ у нас ничего общего. «Шестерка» как раз курировала все старые разработки, и «Программу Детей» в том числе. Теперь они, слава богу, ничего подобного не могут. Мы отобрали у них все технологии. И я вам гарантирую, что никаких фашистских экспериментов в этой стране больше не будет никогда.

– Мы просто эту страну немножко почистим, – предположил Тим.

– Да, – кивнул Очкарик. – Именно так.

– Всех бандитов посадим, всех шпионов выдворим, всем диссидентам заткнем рты… – продолжал Тим.

– Вы утрируете, – насторожился Очкарик. – Диссиденты нас не интересуют. А вот что касается экстремистов… Вы еще не владеете информацией, Тимофей. Во-первых, есть группировки, которые готовятся спровоцировать массовые волнения. Во-вторых, есть террористы, да-да, самые настоящие террористы. И, в-третьих, есть просто сумасшедшие. Вы никогда не задумывались, какой процент так называемых «неформалов», всех этих политически активных, приписан к психиатрическим клиникам? Семьдесят процентов, Тимофей! Семь-де-сят!

– А откуда вы берете оперативную информацию? – спросил Тим.

– Нам ее поставляет МВД. И еще у нас есть доступ к гэбэшным данным. Правда, они сами об этом не подозревают… Поймите, Тим, Проект – уникальная спецслужба с очень большими полномочиями.

– Понятно, – кивнул Тим. – А чем в вашей структуре занят Институт?

– С нами сотрудничают десятки институтов, – гордо сказал Очкарик.

– Я имею в виду Институт нейрохирургии.

– А-а… – Очкарик пренебрежительно улыбнулся. – Вы про группу Самохина? Это наша медицинская база.

– То есть приглашение от Самохина – это было приглашение от вас?

– Разумеется, – кивнул Очкарик. – И вы напрасно ему не поверили.

– Да? – Тим решил сыграть в открытую. – А по-моему, у вас в Проекте нарушены горизонтальные связи. Или вредители завелись.

– Не понимаю, – сказал Очкарик очень тихо.

– Кто-то очень не хотел, чтобы я приехал в Институт, – объяснил Тим. – Кому-то понравилось стрелять по мне каждую ночь из психотронной пушки.

– Объясните, – попросил Очкарик.

– Мне от имени Самохина передали, что идти в Институт я не должен. Потом была попытка организовать психотронную атаку. Потом какая-то дурацкая комедия с обыском в моей квартире и подставными лицами в милицейской форме. А позже я обнаружил, что у меня во дворе стоит боевая психотронная установка, которая в состоянии расстрелять целый город. Разумеется, я ударился в бега.

– Ничего не понимаю, – сказал Очкарик слабым голосом. Тиму очень хотелось ему поверить, но он не смог. Кроме того, ему в принципе было все равно, врет собеседник или нет. Даже представляй Очкарик какую-то отдельную структуру Проекта, все равно она служила цели, которую Тим считал преступной.

– Кто-то решил, что я не до конца согнут, – прошипел Тим. – Кому-то очень хотелось поставить меня на четвереньки. И уже не уговаривать – как вы, – а приказывать.

– Это не мы. Совершенно точно не мы.

– Конкурирующая фирма? – сладенько промурлыкал Тим.

Очкарик задумчиво пожевал нижнюю губу.

– У всех проблемы, – сообщил Тим, доставая сигареты. – Даже у всемогущего Проекта.

– Угу, – кивнул Очкарик. – Тимофей, честное слово, я разберусь. И знаете, вам лучше будет прямо сейчас поехать со мной. Раз дело принимает такой оборот, для вас самое безопасное место – у нас в штабе. Поживете несколько дней, а мы пока все выясним.