– Ты что так рано? – спросила она.

– Садись, – сказал Тим. – Сейчас я тебе опишу диспозицию в общих чертах. – Он достал из шкафчика еще одну чашку, налил Ольге кофе и уселся за стол напротив нее.

– Значит, так, – начал он. – Я рассчитываю вернуться где-то от трех до пяти. В крайнем случае – не позже ноля. В любом случае, со щитом или на щите, но вернуться. И именно сюда. Тебе лучше сегодня в город вообще не ехать, там я не смогу обеспечить твою безопасность. Сиди здесь и жди меня. Хорошо?

Ольга отпила глоток кофе и задумчиво посмотрела на Тима.

– Ты думаешь… – начала было она, но Тим ее перебил.

– Они знают, где мы, – сказал он. – Я в этом уверен. Но близко к дому не суются. Наверное, здесь есть один-два их поста: на станции и, например, у дороги. Там они могут тебя сцапать. И сделают они это после того, как я уеду. Но если ты нигде не появишься, они могут прийти за тобой сюда. Конечно, если получат такой приказ. Не раньше.

– Ты преувеличиваешь. У тебя какой-то боевик получается, – отмахнулась Ольга, но в глазах ее Тим прочел – она ему верит.

– Я тебя прошу, сиди здесь, – сказал он. – Более того, не выходи из дома. Зашторь окна и сиди отдыхай. Читай книжки.

– Тим, ну ты совсем уж… – вяло сказала Ольга.

– Умоляю, – попросил Тим.

– Хорошо, хорошо…

– Ладно, если очень хочется, до одиннадцати можешь гулять. Но не позже. И ни в коем случае не выходи за границу участка. Смотри, – Тим протянул руку, и Ольга увидела, что над его ладонью, как в прошлый раз, что-то возникло из воздуха и мягко засветилось. Теперь это был небольшой круглый белый огонек.

– Это шарик, – объяснил Тим. – Очень агрессивная штука. В нормальном состоянии к человеку не пристает, но если его направить… За секунду может сожрать почти всю твою энергию. Обморок на несколько часов обеспечен. А при грамотной настройке – смерть. В какой-то мере я этими шариками научился управлять. И пока ты спала, прошелся вдоль забора и развесил их там несколько десятков. Меня они пропустят, тебя тоже. Но больше никого. Любой чужак получит в лоб. Понятно?

Ольга неуверенно пожала плечами.

– Понятно, – заключил Тим. – На всякий случай ты собери вещи. Если нас заставят удариться в бега, то делать это придется быстро. Я приеду за тобой, и тут же рванем.

– Тим, – осторожно сказала Ольга. – А если все-таки с тобой что-то случится… Что мне делать тогда?

– Исключено, – помотал головой Тим. – Но если, допустим… – Он задумался и напряженно молчал несколько секунд. – Хорошо. Ты права, все может быть. Допустим, мне на голову упадет кирпич, верно? Давай назначим последний срок на завтрашний полдень.

– А если… Что тогда?

– А тогда, милая, – ответил Тим, непонятно чему улыбаясь, – ты можешь считать, что меня нет и никогда не было.

– Тимка, – не выдержала Ольга. – Давай уедем сейчас.

– Нет, – сказал Тим жестко.

– Почему, Тим? Почему ты не можешь все это бросить?

– Тогда они не отстанут. И я должен понять, черт возьми, от кого бегу. Нет, не получится. Извини.

Ольга вздохнула и не стала возражать. Сейчас она полностью доверялась Тиму, пусть даже была и не согласна с ним. Только очень хотелось плакать.

– Я уеду, – Тим бросил взгляд на часы, – через час с небольшим. Хочу обследовать место происшествия. – Он криво усмехнулся.

– Я сейчас тебе позавтракать сделаю. – Ольга встала.

– Спасибо, милая, – рассеянно сказал Тим, думая о чем-то своем.

Она пошла на кухню, но, проходя мимо Тима, остановилась. Присела рядом на корточки, обняла его за плечи и мягко погладила по щеке.

– Не выспался? – спросила она.

– Злее буду, – улыбнулся Тим. – Слушай… Тут возникла бредовая идея. В этом доме найдется что-нибудь маленькое, железное и острое? Перочинный ножичек или что-нибудь в этом роде?

– Зачем? – удивилась Ольга.

– А это ты, солнышко, меня так напрягла своими вопросами о том, что будет, если я не вернусь. Вот, стараюсь просчитать все варианты.

– Кого ты зарежешь перочинным ножиком? – усмехнулась Ольга, выходя из комнаты.

– Да никого! – рассмеялся Тим ей вслед. – Просто может так случиться, что мне нужно будет разрядить портативный излучатель. А он вмонтирован в часы. И чем я крышку поддену? Ногти-то я опять сгрыз… – Он с сожалением уставился на свои руки.