В дверь громко постучали.

— Аббат желает видеть вас обоих, — отрывисто проговорил Карлос.

Джоан резко обернулась, когда в ее двери зазвенели ключи.

Что дальше?

Генри снова оказался в кабинете аббата. Вдоль стен выстроились длинные ряды книг. Широкие окна были распахнуты, открывая взору церковь Санто-Доминго. Крест на шпиле блестел в утренних лучах солнца. За спиной Генри стоял с пистолетом в руках еще один монах.

Однако сгорбившийся в кресле Генри ничего не видел. Его мысленный взор рисовал Сэма, похороненного под грудами булыжника и тоннами гранита. Генри стиснул кулаки. Это его вина. О чем он думал, оставляя раскопки на кучку неопытных студентов? Генри знал ответ. Его ослепила возможность доказать свою теорию. Все остальное потеряло значимость. Даже безопасность Сэма...

Скрип тяжелых дверей объявил о прибытии еще кого-то. Оглянувшись через плечо, Генри увидел Джоан, которую ввел черноглазый Карлос. У нее опухли веки, а измятая блузка и брюки говорили о том, что Джоан тоже не удалось поспать.

Когда она вошла в комнату, то даже не улыбнулась Генри. С какой стати? Из-за его безрассудства этой женщине теперь тоже угрожает опасность. Он снова вошел в ее жизнь, только чтобы принести неприятности.

— Сядьте, — грубо приказал пленнице Карлос. — Аббат Руис скоро придет.

Монах буркнул что-то по-испански другому охраннику, слишком быстро и тихо, чтобы Генри смог разобрать слова. После этого Карлос удалился.

Джоан опустилась во второе кресло перед просторным столом из красного дерева.

— Как ты? — спросила она.

Генри не хотелось разговаривать, но Джоан заслуживала по меньшей мере того, чтобы ей вежливо ответили.

— Нормально. А ты?

— Я тоже. Долгая была ночь. — Джоан бросила взгляд на охранника и придвинулась чуть ближе. Тронув Генри за колено, она сделала вид, будто утешает своего друга, а сама еле слышно произнесла: — Кажется, я расшифровала почти всю запись на распятии.

Несмотря на отчаяние, Генри сразу оживился.

— Что?

Его волнение привлекло внимание охранника. Монах зло посмотрел на профессора и поднял пистолет выше.

Генри протянул руку и коснулся щеки Джоан. Чтобы разыгрывать любовные чувства к этой женщине, большого мастерства и не требовалось.

— Что ты такое говоришь? — прошептал он. — Я же выбросил распятие в лаборатории.

— У меня есть копия.

Генри вытаращил глаза. Всю ночь он упивался чувством собственной вины и злился, а Джоан тем временем трудилась над криптограммой. Он покраснел от стыда. Впрочем, почему его это удивило? Джоан всегда отличалась изобретательностью.

Джоан отрывисто продолжала:

— Он предупреждает об опасности таинственного металла. Его последние слова — о какой-то болезни или бедствии, связанном с веществом Z. По-моему, его орден об этом ничего не знал... и до сих пор не знает.

Генри почувствовал, что причастен к тайне. Непосредственно со своего места он ничем не мог помочь Сэму, но знание способно стать мощным оружием.

— Чего же он боялся?

Джоан поморщилась.

— Все я не расшифровала. Остались пробелы и непонятные упоминания: Эдемский змей, греческий миф о Прометее. — Она уставилась на Генри. — Без тебя не разобраться.

Генри быстро взглянул на охранника. Он должен был просмотреть ее перевод, но с них не спускали зорких глаз.

— Эдемский змей — это, безусловно, ссылка из Библии на искусителя запретным знанием, метафорическое упоминание о том, что и мучает и развращает.

— Как, по-видимому, и вещество Z.

Генри нахмурился.

— Возможно.

— А при чем тут Прометей?

Генри покачал головой:

— Я не вижу никакой связи. Он был одним из мифических титанов, который украл у богов огонь и принес его человечеству. Прометея наказали, приковав к скале, а его печень каждый день выклевывал орел.

— Странно... к чему об этом упоминать?

Генри откинулся на спинку кресла и задумался над загадкой. Все равно переживать из-за Сэма в лучшем случае бесполезно. Он снял очки и потер глаза.

— Должна же быть причина.

— Если предположить, что, выцарапывая это на кресте, монах еще не спятил.

— Не знаю. Дай мне сообразить. По словам аббата Руиса, Франсиско напал на основное месторождение el Sangre. Он уже знал о его свойстве трансформироваться, поэтому ты наверняка права. Он нашел в горах что-то изменившее его мнение об этом металле.

— Что-то до жути его перепугавшее.

Генри кивнул.

Но в конце концов его казнили и мумифицировали, если предположить, что после этой находки его действительно захватили инки. Если он хотел предостеречь о чем-то свой орден, запись на распятии оказалась очень верным шагом. Наверное, монах знал, что инкские шаманы оставят умершему все личные вещи, особенно золотые. В любом случае это была его единственная возможность. Очевидно, он надеялся, что тело вернут испанцам, а не мумифицируют и похоронят.