Видимо, Норман заметил, что Ральф за ним наблюдает, и подошел ближе.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

Ральф отвел взгляд.

— Получше.

Норман уселся рядом на каменный пол. Не успев сдержаться, Ральф чуть отодвинулся.

Его движение не осталось без внимания.

— Не волнуйся, богатырь, ты мне не нужен.

Ральф мысленно дал себе пинка. Что ж, старые стереотипы нелегко сломать.

— Извини... — негромко сказал он. — Я ни о чем таком не думал.

— Правильно. Просто не сидится рядом с голубым.

— Дело не в этом.

— Тогда в чем же?

Ральф уронил голову.

— Ладно, может, ты и прав. Я воспитывался среди суровых южных баптистов. Мой дядя Джеральд даже был пастором.

— Подумаешь, новость! Мои родители — мормоны. Они тоже не обрадовались, когда узнали, что я гей. — Норман фыркнул. — Так же как и в армии. Меня выставили и оттуда, и из дому.

Ральф не мог смотреть Норману в лицо. Всю жизнь тому приходилось страдать от предрассудков. Ральф хотя бы находил поддержку со стороны семьи.

Норман поднялся, держа камеру.

Внезапно Ральф потянулся и схватил его за руку. Хрупкий фотограф поморщился от боли.

— Спасибо. За то, что помог на реке, — проворчал Ральф.

Норман вырвал руку.

— Нет проблем. Главное, без поцелуев. Не люблю я этого.

— А я слышал другое, — ввернул Ральф.

Норман отвернулся.

— Да ты настоящий комик, Ральф. Мне только и не хватало что слепо преданного долдона.

С наступлением вечера Генри почувствовал, что не находит себе места. Он плелся за Джоан и Дейлом, шагавшими по пустынным коридорам университета. В столь поздний час там больше никого не оказалось. После бесконечной череды тестов в лаборатории Джоан ученые возвращались в ее кабинет, чтобы запланировать эксперименты на следующий день.

По дороге двое коллег продолжали увлеченно беседовать о таинственном материале.

— Нам нужен полный кристаллографический анализ вещества Z, — возбужденно произнес долговязый специалист по металлам, успевший придумать название для незнакомого элемента.

Генри чувствовал, что Киркпатрик уже соображает, в каких научных журналах опубликовать свое открытие.

— И мне бы хотелось взглянуть, как ведет себя субстанция в присутствии другого излучения, особенно гамма-лучей.

Джоан кивнула.

— Я свяжусь с ядерной лабораторией. Наверняка мы что-нибудь придумаем.

Следуя за учеными, Генри приподнял стакан с веществом и стал рассматривать то, что осталось от копии доминиканского креста. Вещество Z. Коллеги не видят за деревьями леса. Есть более важная тайна. Хотя химические и структурные свойства неведомого материала представляют несомненный интерес, это ничто по сравнению с тем фактом, что вещество видоизменилось само по себе.

Казалось, ни Дейл, ни Джоан не обратили на это особого внимания. Киркпатрик объяснил подобное изменение близостью материала к золотому распятию. Он выдвинул теорию, будто вещество перешло в новую форму под влиянием переноса энергии или электронов.

— Все металлы имеют уникальные энергетические характеристики, — объяснил Дейл. — С обостренной чувствительностью образца к различным излучениям этот материал, по-видимому, отреагировал на золото, изменив кристаллическую решетку, чтобы соответствовать ему по характеристике. Это поразительно!

Генри не согласился, однако промолчал, понимая, что ответ лежит где-то в другом месте. Профессор вспомнил, как размышлял о шифровке на распятии, когда произошла трансформация. Вещество Z изменила не близость к кресту, а близость к Генри. Что-то случилось, но он не был готов высказать свои смелые догадки вслух — во всяком случае, пока. Генри учил студентов руководствоваться знаниями, а не догадками. Про вещество Z профессор твердо усвоил лишь одно: оно требует очень серьезного подхода. Однако двое его коллег, казалось, не слышали предостережений.

Правой рукой он нащупал в кармане куртки доминиканское распятие. Отец Франсиско де Альмагро кое-что узнал и хотел оставить это другим как завещание. Похоже, разгадку тайны вещества Z дадут не приборы, а беглые наброски на оборотной стороне распятия. Перед тем как высказать свое мнение вслух и провести собственные исследования, Генри планировал расшифровать древнюю запись. И он точно знал, с чего начать. Завтра профессор собирался еще раз посоветоваться с архиепископом. Возможно, в каких-нибудь старых записях есть упоминания о шифре доминиканских монахов.

— Ну вот и пришли. — Джоан достала из кармана ключи и подошла, чтобы отпереть замок. Но стоило ей повернуть ручку, как дверь подалась. — Странно. Она не заперта. Может, я забыла...

В мозгу Генри вдруг что-то словно щелкнуло.

— Нет!

Он схватил Джоан за локоть. Вспомнив, что перед уходом она точно запирала дверь на ключ, Генри рывком оттащил женщину от дверного проема, на ходу опрокинув ведро для мытья полов. Профессор едва удержал равновесие.

— Генри! — в ужасе крикнула Джоан.