– Давай поднимемся на борт, – сказал он мне, а потом добавил, обращаясь к Ким:

– А ты лучше останься в машине.

– Почему? Вы думаете, там что-то произошло?

– Не знаю, но лучше не рисковать. Он посмотрел на меня.

– А у тебя есть пистолет?

У меня был девятимиллиметровый пистолет, который подарил мне Гонсалес. Вслед за дядей Рокко я поднялся по сходням на борт. Мы ступили на палубу, прошли через кают-компанию и вошли в рубку.

Дядя Рокко знаком удержал меня и указал рукой куда-то вниз. Я посмотрел. На полу, под штурвалом, скрючившись лежал матрос.

Дядя Рокко развернулся и повел меня вниз по маленькой винтовой лестнице. Она вела к каютам. Как только мы вошли в коридор, я посмотрел вниз и увидел генерала Гонсалеса, лежавшего на полу с двумя пулевыми ранениями в голове. Тут же дядя Рокко распахнул дверь первой каюты. Распростершись поперек кровати, лежала Альма с перерезанным горлом. Все простыни были залиты кровью. У меня к горлу подступила тошнота.

Дядя Рокко быстро потащил меня назад в коридор и дальше вверх по лестнице. Я посмотрел на него.

– Что же это такое?

Он недовольно покачал головой.

– Это все торговля наркотиками. Говорил я ей, чтобы она не играла с огнем. Она хотела выйти из игры, по при этом напоследок снять сливки.

Меня все еще мутило.

– Что мы будем теперь делать?

Мы молча сошли на берег и продолжали молчать, пока не подошли к машине. Я взял Ким за руку и крепко сжал ее ладонь. Мы тронулись и поехали назад в отель.

Ким посмотрела на меня.

– Что случилось? – спросила она, когда мы сели на заднее сиденье.

– Они мертвы, – прошептал я.

Ее лицо изменилось от ужаса. Она заплакала.

– Боже мой, что же теперь будет с девочкой?

Все это произошло четыре года назад. Несколько недель мы пробыли в Нью-Йорке, пока я встречался с людьми из «Интер-Уорлд». А потом мы вернулись в Калифорнию.

Через месяц после всего этого мы с Ким поженились в Лас-Вегасе. И еще я проиграл тридцать две тысячи долларов в карты.

Еще через месяц мы удочерили Анжелу, а через два года у нас родился ребенок. Мальчик. Я назвал его Джоном – в честь моего отца.

Тем временем дядя Рокко оставил Атлантик-Сити и снова вернулся в Нью-Йорк. Он обосновался в том же самом доме, который когда-то продал мне, и, казалось, был вполне доволен жизнью. Но у меня все равно оставалось такое ощущение, что ему не хватает размаха.

Я работал без отдыха, и через несколько лет «Интер-Уорлд» приблизилась к лидерам, к первым пятистам. Она стала так же хорошо известна всем, как и IBM.

Было уже поздно, когда однажды вечером мне позвонила тетя Роза. Она рыдала.

– Рокко при смерти, и он очень хочет тебя увидеть перед смертью.

На следующее же утро я был в Нью-Йорке. Тетя Роза сидела у дверей спальни и плакала. Обе ее дочери сидели рядом с ней. В спальне находился молодой священник, он молился. Он уже совершил над дядей Рокко все необходимые обряды.

Дядюшка задыхался. Рядом с его кроватью на стуле сидела медсестра. К нему были подсоединены различные датчики, особый прибор контролировал работу сердца. Кислород поступал прямо в легкие из портативного баллона. Лицо его было бледным, было видно, что его мучают страшные боли. Я осторожно дотронулся до его руки, так, чтобы не потревожить никаких проводов.

Он слегка пошевелился, открыл глаза и посмотрел на меня.

– Мне что-то совсем худо, – проговорил он. Я постарался подбодрить его.

– Ну, я видел людей и в куда худшем состоянии.

– Это уж точно. Покойников ты видел.

– Дядя Рокко, на что ты жалуешься? Ты ведь говорил, что хочешь умереть в своей постели. Ну вот, все именно так, как ты хотел.

– Ты просто жестокосердный человек, и это после всего того, что я для тебя сделал! Я построил твою жизнь. Ты один из богатейших людей в мире.

– Это не совсем так, просто я должен другим больше денег, чем все остальные.

Он слабо улыбнулся.

– Ты настоящий сицилиец. Может быть, ты по крови и наполовину еврей, но душой ты чистопородный сицилиец, – тихо проговорил он. – Ты часть моей семьи, родня. Ты заменил мне сына, которого я потерял.

– Я никогда не мог занять место Анжело, но спасибо тебе за твои слова.

– Одно время, – продолжал он, – я тебя просто ненавидел.

– Почему?

– Я знаю, что это ты застрелил Анжело.