– Жаль, - пробормотал Эндрью, для которого отказ Стилмена был большим разочарованием.
– А я надеялся... Если бы я мог поместить здесь Мэри, это было бы для меня большим облегчением. Здесь у вас лучшее во всей Англии место для лечения. Я не льщу, а говорю то, что знаю. Как подумаю об этой старой палате в больнице Виктории, где она теперь лежит и слушает, как тараканы скребутся за панелями...

Стилмен наклонился вперед и взял с тарелки, стоявшей перед ним, тонкий сэндвич с огурцом. У него была своеобразная, почти брезгливая манера дотрагиваться до вещей, как будто он только что самым тщательным образом вымыл руки и боялся их запачкать.

– О! Вы, кажется, ударились, в иронию... Нет, нет, мне не следовало, конечно, говорить с вами таким образом.

Вы огорчены, я это вижу. И я вам помогу. Хотя вы и врач, я приму вашу больную.
– У Стилмена дрогнули губы, когда он увидел выражение лица Эндрью.
– Вы видите, я великодушен. Я, когда это нужно, не отказываюсь иметь дело с людьми вашей профессии. Почему вы не смеетесь моей шутке? Ну, хорошо. Хотя вы и лишены чувства юмора, вы много просвещеннее, чем большинство ваших коллег.

Сейчас подумаем, как быть. На этой неделе у меня нет свободных комнат. Привезите свою больную в среду на будущей неделе, и я вам обещаю сделать для нее, что могу.

Эндрью даже покраснел от радости.

– Я... я не знаю, как вас и благодарить.

– Так и не благодарите. И не будьте слишком вежливы.

Вы мне больше нравитесь, когда у вас такой вид, как будто вы сейчас начнете швырять в людей чем попало.

А что, миссис Мэнсон, он когда-нибудь швыряет в вас посудой? У меня есть в Америке один большой приятель, владелец шестнадцати газет, так он всякий раз, когда выходит из себя, разбивает пятицентовую тарелку. Ну, и однажды случилось, что...-Стилмен начал рассказывать длинную и, по мнению Эндрью, ничуть не занимательную историю.

Когда они ехали домой по вечерней прохладе, Эндрью сказал Кристин:

– Ну, по крайней мере, одно дело улажено, Крис, с моей души свалился большой камень. Я убежден, что здесь самое подходящее место для Мэри. Молодец этот Стилмен! Он мне страшно нравится. На вид невзрачен, но внутри -закаленная сталь. А интересно, могли бы мы - Гоуп, Денни и я - открыть такую клинику в миниатюре?

Безумная мечта, да? Но знаешь, что мне приходит в голову?

Если Денни и Гоуп согласятся работать со мной и мы мах- нем в провинцию, мы можем устроиться вблизи одного из угольных районов, и я опять займусь своими исследованиями. Как ты думаешь, Крис?

Вместо ответа она наклонилась к нему и, угрожая общественной безопасности на проезжей дороге, крепко его поцеловала.

XVIII

На другой день Эндрью встал рано, основательно выспавшись, бодрый и хорошо настроенный. Сразу позвонил по телефону в посредническое бюро Фульджер и Тернер на Эдем-стрит и поручил им продать его практику. Мистер Джеральд Тернер, глава этой давно существующей фирмы, сам подошел к телефону и в ответ на просьбу Эндрью сразу же приехал па Чесборо-террас. После внимательного просмотра книги доходов, продолжавшегося все утро, он уверил Эндрью, что его практику можно будет продать очень скоро, без малейших затруднений.

– Разумеется, доктор, нам в объявлениях надо будет указать причину, добавил мистер Тернер, постукивая по зубам наконечником .своего карандаша.
– Каждый покупатель непременно подумает: отчего врач отказывается от такого золотого дна? Я уже давно нигде не встречал таких больших поступлений наличными деньгами.

Так что же мы напишем? Продается по случаю болезни?

– Нет, - резко возразил Эндрью.
– Сообщите правду.

Напишите,- он запнулся, - ну, напишите, что по личным обсто ятел ьств ам.

– Очень хорошо, доктор.
– И мистер Джеральд Тернер записал на черновике объявления: "передается по причинам чисто личного свойства, не имеющим ничего общего с практикой".

В заключение Эндрью сказал:

– И помните, я не требую целого состояния за это - только приличную цену.

За завтраком Кристин отдала ему две телеграммы. Он просил и Денни и Гоупа телеграфировать в ответ на письма, посланные им накануне.

В первой телеграмме, от Денни, было сказано только:

"Убедили. Ждите меня завтра вечером".

Вторая была написана в типичном для Гоупа легком тоне:

йС какой стати я должен всю жизнь проводить среди сумасшедших? Провинциальные города Англии - это трактиры, соборы и свиные рынки. Вы говорите - лаборатория? Подписано: Негодующий налогоплательщик".

После завтрака Эндрью поехал в больницу Виктории.

Так рано Сороугуд в палате не бывал, но это как раз и было Эндрью наруку. Он хотел избежать шума и неприятностей, меньше всего ему хотелось огорчить старшего товарища, который, при всем своем упрямстве и отсталости, всегда относился к нему хорошо.