Все происходило как во сне. Он услышал шепот Бааля, тот что-то лепетал насчет денег. Что, мол, оговоренная сумма мала, что Россия с помощью его документации получит в сто раз больше прибыли и что ему надо еще доплатить. Словом, глупости жадного бюргера! Идиот он, что ли? Где сейчас, в этой странной коробочке можно достать дополнительные деньги? Каждая секунда на вес золота и длиннее века. А он тут со своими претензиями… Хорошо, черт с тобой, будет тебе добавка, но позже… Веришь, пижон, моему честному слову? А пока забирай свою честно заработанную зелень и гони, придурок, пакет, не то нас тут накроют и — ауффидерзеен…

Рабочие с листами фанеры перекуривают прямо на тротуаре, благо его ширина позволяет, трейлер тоже пыхтит, что-то «случилось» с протекторами. Шофер вышел из кабины и ногой стучит по скатам. Наконец фриц раскорячился: небрежным жестом пытается передать пакет, но Путин, открыв заднюю дверь, дает ему понять — кидай пакет на сиденье. Это для страховки, чтобы не оставлять на пакете своих отпечатков пальцев. В случае отлова, можно сказать, что подвозил случайного человека и тот забыл свои вещи… Бааль быстро соображает, кидает синий пакет на заднее сиденье «мерседеса» , Путин закрывает дверцу и дает по газам. Тут же рабочие с фанерой куда-то испаряются, а огромный трейлер, пустив сизый дымок из верхней выхлопной трубы, направляется в сторону светофора. Кажись, пронесло…

Дороги почти не видно: как и сейчас, пот струится со лба на ресницы, увлажняя зрачки и застилая белый свет… Но сделано еще далеко не все: сейчас главное — освободиться от пакета. Он жмет на педаль и отрывается к окраине города и уже видна в дымке великолепная развязка в виде клеверного листа. Он знает, миновав развязку, свернет направо, на Вторую магистраль и, проехав два километра… Ну да, так и есть: со стороны желтого, рапсового поля, выезжает тяжелый фургон и вписывается в правый ряд движущегося потока. Перед самым носом Путина. Так и надо, такое условие. Сейчас должна показаться серая, цвета мокрого асфальта, «хонда» с чехословацкими дипломатическими номерами. И действительно, в заднем зеркале хорошо видно, как «хонда» , сделав обгон еще одного фургона, настигает его и, обогнав, въезжает в пространство между его «мерседесом» и впереди идущим трейлером. А сзади наезжает второй фургон с польскими номерами и Путин оказывается в нужном «коридорчике». Все разыграно, как по нотам. Такой синхронности могли бы позавидовать мастера фигурного катания на коньках… Он придавливает педаль газа и смещается вправо. Ближе к ограничительным столбикам. Идет на обгон, улавливая в боковом зеркале «хонды» лицо водителя. Он уже не молод, возможно, полковник, с легкой сединой, квадратным подбородком и узкой линейкой рта. Лицо собранное, но уверенное в будущем.

Все окна машины открыты и Путин, держа пакет в вытянутой руке, переправил его в открытое окно «хонды» и разжал пальцы. Точка поставлена. Скинув газ, он отстал и занял свое место на дороге. А «хонда» , вильнув влево, дыхнула голубыми колечками выхлопных газов и скрылась за трейлером. Ее никто не остановит — дипломатическая неприкосновенность, а его теперь могут хоть сто раз тормозить — ни малейших намеков на шпионскую деятельность…

Он свернул на первую же дорогу и по намеченному в резидентуре пути добрался до аэропорта, где и оставил взятый на прокат «мерседес». Оттуда его заберут служащие фирмы, но уже после того, как он туда позвонит из телефона-автомата. На такси он добрался до намеченной улицы, и пройдя несколько дворов, попал в пределы супермаркета. Через служебный вход вошел в подземный гараж, где его уже ждал Фоменко…

…Вода в болотце теплая, илистая, пахнет гнилью. Его надо преодолевать ползком — таковы условия гонки. Не во весь рост и даже не на корячках, а именно ползком, когда из воды торчит один нос, и в рот того и гляди заползут ершистые трубочки шитиков.

Громила, обвешенный диверсионным ранцем и автоматом, шумно, словно бегемот, преодолевал вонючую преграду. Выбравшись на берег, по-собачьи отряхнулся, шумно высморкался и, поправив ранец, устремился вперед. Шторм подождал президента и, глядя на него, пытался отгадать великую загадку — за каким лешим этот человек, имеющий почти абсолютную власть в стране, встал на эту задрюченную тропу? Не иначе, что-то замышляет. Это как раз в его характере: делать все своими руками. Но сказал Шторм ему другое:

— Володя, осталось пара километров и ты прекрасно знаешь, что их пройдешь… Может, сейчас сойдешь с дистанции?

Путин снял маску и стал ее вытряхивать. Вокруг глаз налипла тина, щеки были черны и лишь глаза двумя голубыми озерцами спокойно взирали на мир.

— Нет, я загадал: если дойду до финиша, значит, вытащу Россию из такой вот трясины, — он покосился на оставшееся за спиной болотце. — А такими вещами не шутят, верно, Андрей Алексеевич?

Он снова надел маску и устремился вперед. Шторм последовал за ним и вскоре они бежали рядом. У них появилось второе дыхание и, казалось, теперь легкие стали безразмерными и кислород в сердце вливается вольным потоком.

Где-то в конце дистанции они увидели сидящего у обочины человека. Это был тот, кто возглавлял группу.

— Это капитан Ершов, — сказал Шторм и завернул в сторону загнавшего себя человека.

Но тот сам поднялся.

— Все в порядке, товарищ подполковник, — обратился он к Шторму. — Временный сбой дыхания. Сейчас оклемаюсь…

— Дайте руку, — Шторм стал мерить Ершову пульс. — Какой пульс у вас в спокойном состоянии?

— Шестьдесят-шестьдесят пять…

— Сейчас 180. В принципе, при такой нагрузке это нормально. У вас аптечка в ранце?

— Обойдусь, я уже в норме. Сколько еще бежать?

— Полтора километра. И последнее препятствие — загазованный тоннель.

— Это не страшно.

— Конечно, если противогаз подобран по размеру. Ну что ж, курсанты, вперед! — И Шторм легко, словно позади не было пятнадцати километров труднейшей трассы, побежал вперед.

К тоннелю они подошли, когда начался проливной дождь. Путин натянул противогаз и ощутил во рту тальк. Противогаз был как раз впору и когда он преодолевал пятьдесят метров загазованной кишки, поймал себя на мысли, что это сон, или игра, что он снова в детстве, а никакой не президент… И все же он чувствовал, как сквозь клапан потихонечку просачивается вещество, которое поддувается в тоннель. Его слегка затошнило, но он упорно полз и полз, ибо уже видел впереди просвет…