– Кстати, о птичках, – осторожно начал Троянский, едва щелкнула дверь «курилки», – в твоем квадрате кое-что случилось после того, как ты оттуда благополучно отбыл. Шеф тебя ни о чем не спрашивал?

– Вроде нет. Благодарил сквозь зубы только и всего… Так что произошло-то?

Троянский молча протянул уже порядком измятую газету «Русская сенсация».

«Человек-рептилия пойман в глубинах озера Лебяжьего! Радиация рождает монстров!!!»

Цветной снимок резал глаза неживыми красками. На грязном, окровавленном снегу безжизненно распластался полоз. К хвосту был привязан обрезок парашютной стропы, точно его долго тащили волоком.

«…Совершая облет участка будущей игровой зоны видный российский предприниматель Рем Мерцалов обнаружил на берегу гигантскую анаконду с человеческой головой. Врач, осмотревший уникальную находку, утверждает, что речь идет о редкой форме дегенерации, и мутант, пойманный в окрестностях озера Лебяжьего, представляет собой возврат к более ранним и примитивным формам…»

– Есть многое на свете, друг Гораций, что и не снилось нашим мудрецам! – Шаман выдержал эффектную паузу. – Ну, что скажешь?

– Похоже на монтаж… – как можно равнодушнее ответил Славороссов. – Сибири грозит рейдерский передел, а в этих играх средства не выбирают.

– Ну-ну. Мерцалов, похоже, с тобой сговорился. Так был ли мальчик? – Шаман отвернулся к стене бункера, выкрашенной в шаровой цвет, но голос предательски дрогнул. – Ты ведь знаешь, если в команде обнаруживается «засланный казачок», убирают и того, кто давал рекомендацию. В «Гидру» привел тебя я, и, если что, на правеж к Нихилю поволокут именно меня. Давай колись! Что там было на Лебяжьем?

Иван пощелкал мобильником и показал Троянскому несколько фотографий странного кодового устройства в крышке люка.

– Ого! – почти обрадовался Шаман, разглядывая на увеличенном экране роторные барабаны.

– Ну что, твой диагноз? – спросил Иван.

– Обыкновенная колдунья… Только очень старая, должно быть, еще времен Второй мировой.

– Чего? Какая колдунья?

– Так у нас в шифровальном отделе ВМС зовут «Энигму».

– Энигма? – удивился Иван. – Загадки загадываешь?

– «Энигма» и есть «загадка», это дословный перевод. Для непонятливых объясняю, – почти обиделся Шаман. – Энигма – электрическая кодирующая машинка, вроде печатного устройства. Набираешь один текст, а на выходе получаешь совсем другой, закодированный по сложнейшему алгоритму. Такой текст без другой такой же «Энигмы» уже никогда не прочитать. Знаешь, когда в сводках с чеченского фронта я слышал слово «радиоперехват», я всякий раз хватался за пистолет и был готов крошить этих штабных сволочей, когда они блеют своими козлиными голосами, что о передвижении наших войск боевики узнали из радиопереговоров и успели подготовить очередную торжественную встречу… Это при наших-то кодировочных возможностях!

– А это что за нумера ? – Иван всмотрелся в картинки на фотографии.

– Похоже на магический шифровальный круг. Такие использовали в Гитлеровском институте Аненербе. Твои нумера ни больше ни меньше как знаменитый код Фулканелли. Этот загадочный алхимик через карты Таро и набор последовательных цифр зашифровал дату грядущего Апокалипсиса. Кстати, до этого знаменательного дня не так уж много осталось…

Шаман нервно давился дымом, как всегда, когда тема брала его за живое.

– А куда шеф летал, ты краем уха не слышал? – внезапно забеспокоился Иван.

– В Сибирь, к Мерцалову, на их будущий игровой полигон.

– На Лебяжье? – переспросил Иван.

– Откуда мне знать, – бросил Шаман. – Ну, куда сейчас?

– Расслабиться надо, – пробормотал Славороссов.

– Ну, бывай! Звони, если что, ты мой график знаешь…

Билет на вечерний самолет до Екатеринбурга Иван брал с тяжелым чувством, уже заранее зная, что хрупкий мир на Лебяжьем дал трещину. До вылета аэробуса А-310 оставалось еще несколько часов, и он наскоро собрался в поход: купил новую лодку и запас харчей. Вечером остановил проезжавшую мимо бывалую «Ниву» и рванул в аэропорт «Домодедово»…

27 декабря 20… г.

В то утро Рем Яхинович Мерцалов вместо утренней прогулки пожелал облететь свои сибирские владения, недавно прикупленные к крымским и московским. Из аэропорта в Лебединске до Лебяжьего и Красных Мудрачей было полчаса лету.

– Что это там, внизу? – заинтересовался Мерцалов, разглядывая озеро, с высоты похожее на черное, подернутое туманом зеркало. Ближе к берегу ветер разогнал туман, и на рыхлом снегу обнаружился глубокий извилистый след, словно вдоль берега волокли что-то тяжелое. Внезапно стюардессы-кореянки подняли истошный визг.