«Мама, мама, ты меня слышишь?» — звучал в трубке встревоженный голос Ольги.

— Ольга, я попросила у мамы трубку. Нет, нет, все в порядке, — сказала Майя. — Ты из знакомых никого не видела? — спросила она и покраснела до корней волос. Но Ольга ответила, что там, наверно, все заняты по горло и вряд ли удастся кого увидеть. Она все же поспешила успокоить подругу, что жертв нет, а опасность миновала.

— Ты не знаешь, кто пострадал? — допытывалась Майя.

«Где тут узнать! Говорят, увезли только одного, а остальные продолжают борьбу с огнем. Майя, — тихо сказала она, — почему-то работают в противогазах»…

— Зачем? — встревожилась Майя.

Но Ольга сказала, что в очереди ждут другие, и обещала позвонить попозже.

С минуту Майя стояла с трубкой в руке. Вдруг она припала головой к плечу Веры Андреевны и расплакалась.

— Ну что ты, девочка… — тихо успокаивала ее Вера Андреевна, обнимая и прижимая к себе. — Раз жертв нет, значит, все живы. Напрасно ты так волнуешься, может быть, и нет его на заводе.

— Он непременно там, — сквозь слезы проговорила Майя. — Только там, где самая большая опасность, он и может быть…

— Ну, опасность не всегда там, где ее ожидаешь…

— Вера Андреевна, — спохватилась Майя, чувствуя, что разговор принимает опасное направление, — может быть, вы бы немного вздремнули?

— Что ты, Майя, до сна ли теперь…

Несколько минут они молчали. Но, видно, Веру Андреевну мучала какая-то невысказанная мысль.

— Знаешь, Майечка, — заговорила она вдруг, — я все время думаю о Лидии, мне трудно назвать ее дочерью. Ведь с тех пор как она появилась, второй раз несчастье обрушивается на нашу семью… Нет, нет, Майя, не перебивай меня, а выслушай, — заметив нетерпеливое движение Майи, заторопилась она. — Я знаю, что она не на свободе, а чудится мне, что несчастье на заводе — тоже дело ее рук или тех, кто продолжает начатое ею черное дело.

— Не надо, Вера Андреевна, так думать…

— Нет, Майя, ты меня не успокаивай. Вот я высказалась, и мне как будто легче стало. Должно быть, и в самом деле нервы разыгрались. Ничего, найдут виновных. Главное, чтобы жертв не было.

Она устало откинулась на подушки дивана и закрыла глаза. Майя боялась шевельнуться, чтобы не разбудить задремавшую, как ей казалось, Веру Андреевну.

Минут пятнадцать в доме царила полная тишина. Вдруг позвонили у парадной. Майя вскочила и побежала открывать. Распахнув дверь, она застыла на месте. Перед ней с ребенком на руках стояла Лидия…

Майя решительно преградила дорогу.

— Не смейте входить в дом! Вы убьете ее своим появлением! — стараясь, чтобы не услышала Вера Андреевна, тихо сказала Майя.

— Но я должна… Я не могу уйти так… Моя девочка больна….. Ей нужен уход и теплая постель, а у меня ничего нет…

— Кто там? — Вера Андреевна уже стояла за спиной Майи. — Лидия?! — не своим голосом вскрикнула она и, покачнувшись, стала медленно опускаться на пол.

Положив спящую Аннушку на стол, Лидия помогла уложить Беру Андреевну на диван. Майя стала приводить ее в чувство, а Лидия, схватив ребенка, стояла в нерешительности у дверей.

— Где Лидия? — придя в себя, спросила Вера Андреевна. — Где Лидия?! — нетерпеливо повторила она.

Лидия подошла к матери.

— Что это у тебя в руках? — тихо спросила она.

— Моя Аннушка, мама…

— Твоя Аннушка? — Вера Андреевна с недоумением смотрела на дочь.

— Спасенная мной девочка… Ее судьба так схожа с моей… Я пришла просить тебя приютить ее. Больше мне не к кому обратиться на всем белом свете… Аннушка очень больна, а у меня нет для нее никаких условий… ничего у меня нет… — по лицу Лидии катились крупные слезы.

— Дай… дай мне ребенка… — тихо, но настойчиво потребовала Вера Андреевна.

Лидия передала ей спящую девочку. От неловкого движения ослабевшей Веры Андреевны Аннушка проснулась и начала переводить испуганные глазенки с одного лица на другое. Узнав Лидию, она потянулась к ней.

— Мамочка, я хочу к тебе…

Лидия опустилась на корточки у дивана и стала целовать ручки ребенка.

— Это твоя бабушка, Аннушка. У нее тебе будет очень хорошо. А я скоро вернусь…

Вера Андреевна, задыхаясь от слез, бережно гладила головку ребенка. Почувствовав ласку, Аннушка прильнула к груди женщины и закрыла глазки.

— Откуда у тебя эта девочка? — пристально глядя па дочь, спросила Вера Андреевна.

— Не спрашивай меня ни о чем, мама, — резко ответила Лидия. — Все равно я тебе не смогу сказать…

— Ты причастна к пожару на заводе, скажи прямо? — в голосе Веры Андреевны слышалось страдание.

Поднявшись, Лидия стояла перед матерью, ее голубые глаза застилала пелена тумана. Слезы? Нет, то были не слезы, а глубокая скорбь. Встряхнув головой, точно отгоняя непрошеные мысли, она твердо произнесла: