Шрифт:
Я, например, в свое время тоже был счастливым студентом, учился на врача, мечтал о том, как буду мужественно и смело бороться за жизни людей, а вышло совсем по-другому. И теперь оглянуться, посмотреть в прошлое – просто страшно. В любой день из последних пяти лет моей жизни – страшно.
Сижу на набережной, пью пиво, богатый, никто меня не опознает, никто не закричит – ага, попался, все вроде в порядке. Но это только кажется. Впереди, в будущем – чисто. Но опять же – это только потому, что меня там еще нет.
А может быть…
Я ведь много раз думал об этом, мечтал даже, но все как-то не получалось.
Все ждал, что настанет специальный момент, когда я смогу сделать это подготовившись, не с бухты-барахты, а все хорошенько обдумав, взвесив и рассчитав…
Но ведь такого момента может и не настать.
Никогда.
Я закрыл глаза и почувствовал, что если я не сделаю этого прямо сейчас, то пружина моей жизни будет с каждым днем закручиваться все туже и туже и наконец со звоном лопнет. И я полечу в равнодушное пространство, безвольно раскинув руки, и холодные звезды будут светить в мои неподвижные зрачки…
Открыв глаза, я встал и пошел к машине.
Я чувствовал себя, как школьник, который сбежал с уроков.
Удаляясь от школы, он с каждым шагом чувствует себя все легче и невесомей и, завернув за угол, пускается бегом. Ноги не чувствуют земли, теплый весенний ветерок дует в лицо, мир начинает светиться яркими красками, а впереди неизвестность и свобода…
Дверь распахнулась, и на пороге появилась Рита.
В номере было темно и тихо.
– Ты почему это трубку не берешь? – грозно спросила она у темноты и тишины. – Спишь, что ли?
Темнота и тишина не ответили.
Нашарив выключатель, Рита зажгла свет и огляделась.
На столе лежал лист бумаги, рядом с ним валялась шариковая ручка.
Подойдя к столу, Рита взяла бумагу и прочитала:
«Милая Рита!
Я знаю, что ты будешь называть меня дураком и сволочью, но мне все это надоело. Я устал. Я больше не хочу. Глупо писать – прощай, поэтому я и не пишу этого. Я просто постараюсь скрыться от всех и жить тихо и спокойно. Крутые горки укатали меня, и я решил исчезнуть. Если получится – то навсегда. И еще – я вовсе не бегу от тебя, наоборот, я хотел бы, чтобы ты была со мной, но мы оба знаем, что это невозможно. Твои игры для тебя важнее всего остального, и я не хочу, чтобы ты заездила меня этими идиотскими приключениями до смерти. Я не железный и не бессмертный.
Я тебя люблю.»
Рита уронила бумагу на пол и, подойдя к дивану, бессильно опустилась на него.
Некоторое время она бессмысленно смотрела в пространство перед собой, потом закрыла лицо руками и тихо заплакала.
Слезы текли по ее щекам и ладоням, она провела рукой по губам, вытирая соленую влагу, и прошептала:
– Дурак… Дурак и сволочь…