— Плавать так плавать, ваше величество! — сказал Уорик с воодушевлением. Карл рассмеялся, и друзья отправились освежиться.

Большую часть дня Ондайн провела на половине Екатерины, удивляясь, как охотно и открыто принимает у себя королева. Здесь она познакомилась с Нелли Гвин и весь день смеялась над ее блестящими, но иногда грубоватыми остротами.

Посреди непринужденного разговора Екатерина сказала Ондайн:

— Прошу вас, не думайте плохо о Карле! Парламент требовал, чтобы он развелся со мной по причине моего бесплодия. Но король не пошел на это. Я ведь тоже не святая! И мне приятно видеть, что вы так задели одну из его любовниц, леди Анну! Ох, она в страшной ярости оттого, что вы такая красавица!

Однако Ондайн вовсе не заметила, чтобы Анна была в плохом настроении. Напротив, она смотрела на молодую графиню с хищной и загадочной улыбкой, как будто бы ей известен какой-то секрет.

Ничего удивительного! Ондайн только изредка встречалась с мужем, а Анна общалась с ним намного чаще и ближе.

Ондайн не видела Уорика до ужина. За столом она испытывала неловкость, сидя рядом с ним. Уорик то рассыпался в любезностях, то подозрительно смотрел на нее, сверкая янтарным огнем в глазах и полностью ее подавляя.

В какой-то момент Ондайн почувствовала, как он напрягся, вперившись в противоположный конец зала.

— Хардгрейв! — тихо сказал он.

Девушка с любопытством проследила за его взглядом и увидела вновь прибывшего виконта. Хардгрейв, одетый, как и все, по моде, был в шляпе с пером, очень похожей на шляпу Уорика, красных чулках, кремовых панталонах и ярко-оранжевом плаще. Он казался гораздо большим щеголем, чем ее муж, но столь же неотразимым — широкоплечим и мускулистым. Правда, из-за низкого роста, который делал его широкую фигуру почти приземистой, в нем не было ничего, что могло бы соперничать с естественной грациозностью Уорика.

Хардгрейв подошел к королю засвидетельствовать свое почтение, затем, к удовольствию окружающих, обменялся с Уориком любезностями, которые тонко вуалировали затаенную враждебность. Уорик не стал представлять Ондайн. Хардгрейв бросил на нее взгляд, а она слабо улыбнулась в ответ. Виконт слегка поклонился и отошел в сторону.

— Будь с ним предельно осторожной! — прошептал Уорик с непривычным волнением. Она кивнула и не решилась ответить насмешкой, подавленная угрожающим тоном его голоса и сверкавшей в глазах ненавистью.

Трапеза подходила к концу, когда король хлопнул в ладоши и весело сказал, что в таком очаровательном и благородном обществе готов танцевать ночь напролет.

Еду убрали, столы унесли. На галерее заиграли музыканты. Ондайн не успела опомниться, как уже танцевала с королем. Мелодия звенела у нее в сердце, на душе было светло и легко, и где-то внутри рождался смех.

Наконец они сделали передышку, чтобы утолить жажду ромовым пуншем из хрустальных бокалов, стоявших на столе в дальнем конце зала. Здесь же они увидели лорда Хардгрейва.

— Хардгрейв! — сказал король, протягивая Ондайн бокал. — Ах, какая небрежность с моей стороны! Вы не знакомы с леди Четхэм! Ондайн, Лил Хардгрейв, виконт…

— Поскольку госпожа наверняка знает, где находятся мои владения, ваше величество, — сказал Хардгрейв, обратив к ней бледно-голубые глаза, блестящие и холодные, — постольку она, конечно, слышала и обо мне. Ваш муж и я, моя леди, заклятые враги.

— Пожалуйста, только не здесь, — резко прервал его Карл.

Ондайн мало что знала об этом человеке, но вполне допускала, что мужчинам, чьи земли находятся по соседству, ничего не стоит найти повод для раздоров, а там уж совсем легко стать заклятыми врагами.

— Разумеется, — повиновался Хардгрейв.

Вдруг она почувствовала тепло, доходившее до нее непонятно откуда. Она обвела глазами зал и в дальнем конце увидела своего мужа. Он смотрел на нее.

Он был в компании прелестной молоденькой незнакомой ей женщины.

Ондайн повернулась к Хардгрейву со сладкой улыбкой:

— Истинное удовольствие познакомиться с вами, лорд Хардгрейв.

Он щелкнул шпорами и наклонился, целуя ее руку. Но вдруг Карл, то ли потому, что оценил неоправданный риск происходящего, то ли ему просто сделалось скучно, снова увлек Ондайн танцевать. Король кружился и вращал ее так быстро, с такой грацией и воодушевлением, а она смеялась и не могла остановиться и наконец взмолилась о пощаде, прося позволения выйти на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. Король, не прекращая танцевать, подхватил на ходу королеву, а Ондайн вышла через открытые двери на балкон.

Она запыхалась от быстрого танца, от смеха и прислонилась к перилам балкона, переводя дыхание и подставляя разгоряченное лицо прохладному воздуху. На мгновение она закрыла глаза. Ах, как все прекрасно… Жизнь так хороша… так необыкновенно сладостна!

— …Раньше я о ней никогда не слышала!

Ондайн напряглась, поняв, что она здесь не одна. На скамье за решеткой, увитой розами, сидели две женщины, усердно обмахиваясь веерами… и сплетничая.

Ондайн насторожилась: одна из них была леди Анна. Ей отвечал властный голос женщины, говорившей с едва заметным французским акцентом. Прищурившись и старательно всмотревшись через решетку, Ондайн поняла, что вторая — любовница короля, Луиза. Ондайн не потребовалось много времени, чтобы понять, что предметом их болтовни является она сама.