Шрифт:
— Признаюсь моей любимой в любви сейчас и обещаю, как только мы отсюда уедем, предаться ей душой и телом! Но все-таки сначала я тебя хорошенько отшлепаю, как того заслуживает такая гулящая жена, как ты…
— Уорик! — засмеялась Ондайн, вставая на цыпочки и прижимаясь к нему в сладостной истоме. — Я люблю тебя, люблю…
Они были настолько поглощены друг другом, что не слышали крадущихся шагов и не заметили, как дверь распахнулась и на пороге появилась фигура Рауля.
— Шлюха! — раздался дикий, полный ненависти крик. Ондайн не успела даже глазом моргнуть, Уорик — пошевелить и пальцем.
В следующий момент прогремел выстрел.
Ондайн истерически вскрикнула. Пуля просвистела у нее над самым ухом и задела Уорика. Его висок обагрился кровью.
В ужасе Ондайн смотрела в его золотые глаза. Смотрела, как они погасли и закрылись. Его руки скользнули вниз с ее плеч, и лорд Четхэм рухнул на пол.
Не замечая Рауля, она завыла и упала рядом с мужем, моля Бога, чтобы рана оказалась несмертельной.
— Уорик! Боже мой, Уорик!
Она оторвала кусок ткани от своей нижней юбки, пытаясь остановить кровь, его кровь, кровь ее жизни.
— Шлюха! — опять раздался голос Рауля.
Только сейчас Ондайн заметила его. Он грубо схватил ее за руку и оттащил, рыдающую и сопротивляющуюся, от Уорика. Ондайн как будто обезумела и вцепилась зубами в его руку.
Рауль выругался и выпустил ее, но только затем, чтобы в следующий момент с силой ударить ее в лицо. Она покачнулась и, потеряв сознание, рухнула на убогий тюфяк. Последнее, что она запомнила, было склонившееся над ней лицо Рауля, перекошенное дьявольской улыбкой и отвратительной похотливой страстью.
— С ним покончено, мадам. Ваш грязный любовник мертв. Вы отказывали мне и бежали к нему! Но с этим покончено, моя благородная шлюха! Он уже получил заслуженную награду. Теперь вы получите свою. Со временем.
Глава 32
Ондайн ничего не чувствовала, кроме саднящей боли от удара. Это ощущение было последним, что ее связывало с миром отчаяния и горя.
Теперь Рауль может, делать с ней все, что захочет. Для нее это не имело никакого значения. Она умерла, жизнь ничего для нее не значила. Ей стало холодно, снег, казалось, навеки сковал ее. Холод и немота, и в мыслях только одно — Уорик мертв. Сражаться больше не за что.
— Эй ты, девка, невеста дьявола, посмотри на меня!
Он снова ударил ее по лицу, пытаясь привлечь к себе ее внимание. Она перевела на Рауля замутненный, отсутствующий взгляд, но, казалось, не узнала его, пребывая в каком-то запредельном мире, — настолько велико было пережитое ею потрясение.
— Ну погоди же, ты меня сейчас признаешь! — выругался он вне себя от ярости и сорвал с нее манто. Ондайн осталась безучастной к его действиям.
Но когда Рауль попытался в бешенстве разорвать ее платье, она очнулась. Ей показалось неслыханным кощунством, что он дотронется до того, чем так нежно владел Уорик. Прикоснется к ней руками, дважды запятнанными кровью. Крик вырвался из ее груди, и она оттолкнула Рауля. Гнев придал ей сил. В этот момент она не думала о поражении, не допускала и мысли о том, что он сильнее ее и в конце концов победит.
Как раненая львица, она напала на него, готовая сражаться до смерти. Но после недолгой борьбы Рауль перехватил кисти ее рук. Ондайн все еще вырывалась, но скорее от безумия, чем от храбрости.
Он навалился на нее всем телом, и с отчаянием она поняла, что побеждена. Неожиданно дверь в домике распахнулась.
— Рауль!
На пороге стоял Вильям Дуво. Рауль не пошевелился. Тогда отец схватил его за плечо и оттащил от Ондайн. Ошеломленный, Рауль смотрел снизу вверх на отца.
— Она мерзкая шлюха! — сказал он, объясняя происходящее и пытаясь скрыть смущение оттого, что его так внезапно застали. — Мерзкая шлюха! Она спала с грязным кузнецом все это время, а от меня воротила нос!
— Я знаю…
— Знаешь?!
— Мы должны от нее избавиться!
— Избавиться? Нет, она будет принадлежать мне, как всем тем, кому принадлежала до меня!
Вильям переменил тон и сказал примирительно:
— Хорошо, сын, она будет твоей, но не здесь же. Кроме того, на ней не должно быть телесных повреждений.
— Повреждений? Да я разорву ее пополам!
Оглушенная и притихшая, Ондайн заметила Джема — дорогой Джем! — который неуверенно мялся возле порога. «Неужели это он привел Вильяма Дуво? — подумала она. — Привел сюда? Ах Джем! По правде сказать, это уже не важно». Для нее все потеряно в этой жизни! Все, что имело хоть какое-то значение, было отнято у нее!
Вильям оттолкнул Рауля в сторону и дотронулся до щеки Ондайн, осматривая ее, как будто лошадь, на которую поставил. Он увидел синяки.
— Рауль, слушай! Ты уже и так допустил оплошность, убив кузнеца; другой человек хотел это сделать! Мы очень дорого заплатили, чтобы эти двое исчезли из нашей жизни. У нее не должно быть никаких синяков!
— Нет! Нет! — запротестовал Рауль. — Я никому ее не отдам…
— Ради Бога, сын! Где твое достоинство? Эта проститутка никогда не станет твоей женой!