Шрифт:
Представившись Наполеону, Балашов доложил:
– Государь предлагает начать мирные переговоры, но при одном непременном условии: французы немедля должны отступить за наши границы. В противном случае, пока хоть один ваш солдат будет находиться в России, царь не выслушает ни единого слова о мире.
– Неужели вы думаете, что я пришел в Россию только затем, чтобы любоваться на воды Немана?.. – прогневался Бонапарт. – Ваши надежды на крепость солдат своих несостоятельны. До Аустерлица они считали себя непобедимыми. Теперь вовсе не то, что было прежде. Русские трепещут при одном моем имени. Они знают, что армия моя разобьет их в прах.
– Смею вас заверить, ваше величество, – возразил Балашов, – войска русские с нетерпением ожидают боя. В особенности теперь, когда наши границы нарушены. Поверьте, война будет ужасна. Трудно представить себе ее последствия, ибо вы станете сражаться не только с войсками, но и со всем народом.
– Любезный генерал, русские никогда не начинали военных действий при столь невыгодных для них обстоятельствах...
– Однако мы не теряем надежды окончить дело с успехом, – смело парировал Балашов.
– Если мне не изменяет память, то вы проиграли сражение вместе с Австриею, – усмехнувшись, продолжал Наполеон. – Теперь же иное дело. Теперь под моим флагом идет вся Европа. На что вы надеетесь?
– Мы соберем силы и сделаем все, что можем, – с твердостью в голосе отвечал Балашов.
– По сему случаю прошу вас, генерал, не отказать мне в любезности отобедать у меня...
За трапезой, как бы между прочим, император поинтересовался:
– Есть ли у вас киргизские полки, генерал?
– Нет, ваше величество, киргизских у нас нет. Но у нас есть один или два полка башкир и татар, которые похожи на киргизов.
– Я слышал об этом. Скажите, генерал, теперь у вас другой губернатор в Москве?
– Да, ваше величество. Маршал граф Гудович попросил отставки по причине своих пожилых лет.
– Не правда ли, император Александр изгоняет всех, кто хорошо расположен к французам?
– Ваше величество, не знаю и потому не беру на себя смелость судить об этом.
– Скажите мне, генерал, это правда, что Штейн[ 4 ] обедал с императором Александром?
4
Штейн – бывший прусский министр, получивший отставку по настоянию Наполеона и приехавший в 1812 году по приглашению Александра I в Россию.
– Ваше величество! Что тут удивительного?! Все знатные особы приглашаются к столу его величества.
– Позвольте, генерал. Но как можно Штейна посадить за один стол с русским императором? Если даже Александр решил выслушать его советы, он не должен был видеть его у себя за столом. Разве можно представить себе, чтобы Штейн был предан ему? Ангел и дьявол не должны быть вместе! Коленкур![ 5 ] Вы ведь бывали в Москве?
– Да, ваше величество.
– Что она собой представляет?
5
Коленкур – французский дипломат, несколько лет служивший посланником и Петербурге.
– Ваше величество! Это скопление больших и прекрасных домов наряду с маленькими лачужками.
– Генерал, много ль жителей в Москве?
– Тысяч триста.
– А домов?
– Тысяч десять...
– Сколько церквей, если не секрет?
– Более двухсот сорока...
– Ба! К чему такое множество?
– Дело в том, что русский народ очень набожен...
– Оставьте это кокетство для легковерных девиц и немощных старцев! Какая теперь набожность?
– Извините меня, ваше величество, – возразил Балашов. – Тут я с вами вновь не согласен. Возможно, во Франции, Германии и Италии мало верующих. Зато их много в Испании, а тем паче в России...
Наполеон помрачнел: уж больно не по душе пришлась ему пресловутая Испания! Опустив глаза, он минуту-другую сидел молча.
В конце трапезы Бонапарт задал Балашову весьма коварный вопрос:
– Скажите, генерал, по какой дороге лучше всего пройти к Москве?
– Признаться, ваше величество, вы поставили меня в большое затруднение, – вскинув брови, усмехнулся Балашов. – Вы ведь знаете, что русские, как и французы, говорят: «Все дороги ведут в Рим!». К Москве также множество путей. Скажем, Карл XII шел туда через Полтаву...
При этих словах Наполеон резко поднялся из-за стола и, заложив руки за спину, прошелся по зале. Он испытующе глянул на адъютанта, стоящего у дверей и смиренно ждущего приказаний своего императора.
– Готовы ли лошади для генерала? Если нет, то предоставьте ему моих. Ему надлежит скоро ехать...
В письме на имя Александра Наполеон уведомлял царя, что ныне даже сам Бог не в силах ничего изменить, чтобы не было того, что уже свершилось...
Военные действия для России начались в очень неблагоприятной обстановке. Войска русские были разбросаны на громадном пространстве, изолированы друг от друга и разделены на три армии. Поступило высочайшее предписание отходить от границы, ибо единственное средство к соединению армий наших состояло в неуклонном отступлении арьергардных частей русского войска.