Атен качнул головой. Он был так погружен в свои мысли, что не заметил, как с его губ сорвалось: — Это город госпожи Кигаль…

— Что?!
– прошептал воин. В первый миг он даже не поверил услышанному. Он взглянул сначала на старшего из братьев, затем на младшего, подолгу задерживаясь на их лицах. Нет, те явно не шутили. Да и вряд ли кто-либо посмел бы так шутить. И вообще, при подобных обстоятельствах даже бог смеха говорил бы серьезно. Оставалось только… — Я, - его губы высохли, онемели, — я, наверно, не правильно расслышал…

— Это город богини смерти, — мрачно повторил Атен, поглядывая на помощника из-под лохматых бровей.

— Вы знали! И ничего не говорили мне!…Но почему? — воскликнул Лис. Он повернулся к хозяину каравана: — Или я больше не твой помощник?

— Это дело души… — начал было Евсей, но собеседник не дал ему договорить.

— А как же безопасность? Вот, сейчас, разве опасность угрожает не жизням этих… — он мотнул головой, не сразу найдя нужное слово, способное заменить ту ледяную брань, которая была готова сорваться с его губ… — беглецов?

— Ну, допустим, и их душам тоже…

— Тем более!

— Ладно, хватит, — поморщившись, словно у него вдруг разболелся зуб, прервал их спор Атен. Он повернулся к Лису: — Прости. Конечно, нам следовало все рассказать и тебе…

— Вот-вот. И, раз ты признаешь свою ошибку, почему бы вам не исправить ее прямо сейчас? Я готов выслушать вашу историю, сколь бы невероятной она ни была… Не молчите. Говорите же! Или вы не понимаете, что нельзя что-либо предпринимать до тех пор, пока все прояснится?

— Лис…

— Постой, Атен, — остановил брата Евсей. — Мы… - но договорить он не успел: к караванщикам быстро, словно на крыльях ветра, подлетел Вал.

Он даже запыхался и вынужден был несколько мгновений обождать, переводя дыхание, прежде чем заговорить:

— Там пришли двое горожан…

— Что за горожане? — быстро спросил Лис, резко повернувшись к говорившему. Его брови сошлись, глаза настороженно мерцали, ноздри раздулись и напряглись, словно принюхиваясь к воздуху и выискивая запах приближавшейся беды. После того, что он услышал, все чужаки виделись ему только притворявшимися людьми призраками — слугами владычицы мира смерти.

— Так, ничего особенного, парень и девчонка, еще совсем сопляки… — инстинктивно начал объяснять тот, а затем, замолчав, качнул головой, поморщился, недовольный собой за то, что, как ему казалось, растрачивает время по пустякам. — Это неважно. Главное, что они говорят, будто видели наших детей.

— Ри и Сати? — Атен вскинул голову. — Что сказали чужаки? Где они? С ними все в порядке или они в беде? Им нужна наша помощь? Горожане принесли какую-то весть? — завалил он караванщика вопросами, и, не давая ответить ни на один из них, поспешно добавил: — Приведи их сюда, я хочу сам их обо всем расспросить!

— Сейчас с ними говорит Рани, но если ты хочешь…

— Раз так, будет лучше, если мы пойдем к ним. Веди, — и хозяин каравана решительно направился за Валом, знаком велев своим помощникам следовать за ними.

Караванщики отвели чужаков чуть в сторону, подальше от чужих глаз, где обступили плотной стеной.

— Нет, я не могу в это поверить! — как раз в тот самый момент, когда мужчины подошли к ним, воскликнула Рани. — Чтобы Хранитель солгал, выманил наших детей, поймал их! Это же Губитель знает что такое!

— Мы говорим правду! — хмуро поглядывая на женщину, проговорил парень, в то время как девушка, молча стояла рядом, сжав в руках ладонь своего друга. Ее голова была опущена, чуть повернута набок, словно она внимательно прислушивалась ко всему, о чем говорилось вокруг.

"Да она слепая! — вдруг понял Атен. — Ее дружок что, не в своем уме: зачем он ее-то сюда притащил? А, что я, в самом деле? Мне-то какая разница?"

— Расскажите все по порядку, — повернувшись к чужаку, велел ему хозяин каравана.

— Еще раз? — с явным раздражением воскликнул горожанин. — Я ведь уже по крайней мере трижды все повторил!

— Ты сам пришел к нам, — Атен нахмурился, не сводя с юноши пристального взгляда прищуренных глаз. — Вряд ли тобой движет бескорыстное желание нам помочь, — он бросил быстрый взгляд на его спутницу, продолжая: — Наверно, ты ждешь от нас чего-то взамен, какой-то платы. А раз так…

— Торговец он и есть торговец… — пробормотал себе под нос горожанин. — Каким бы особенным он ни хотел казаться, — эти слова звучали не оскорблением, совсем нет, скорее обычным недовольным бормотанием.