Через час, проследовав уже знакомым маршрутом, Гончаров и Казанцев с остервенением давили на кнопку дверного звонка тети Шуры, надеясь, что последняя либо медленно передвигается, либо раздумывает – открывать или нет.

– Может, уехала?

– Чего ради? С трехлетним, да к тому же чужим ребенком?

– Сгоняй, посмотри на окна. Если свет горит, дверь вынесем, чтоб не борзела. Пожилая женщина, а туда же… Ладно б бандиткой была.

Гончаров сбежал вниз по ступенькам. Костик прислонился к стене, достал сигарету, взглянул на дверь. “Не открывайте двери незнакомым! Преступники могут представиться кем угодно – милиционерами, врачами, журналистами, крестьянами. Будьте бдительны!”

Народ, наслушавшись, активно бдит. А милицейская практика требует работы со свидетелем. Свидетель там, за дверьми. Не верит, что он свидетель. Бдит. Часто при этом посылает. И попробуй достань. “Не вызывали! Присылайте повестку!” – “Да нам бы срочно, товарищ. Ну, хоть через цепочку. Мы вас обходом охватить должны…” – “Зато я никому ничего не должен!” Ну и пошел ты… Вернулся Паша:

– Темно. Дверь можно не ломать.

– И что теперь? Я ж говорил – позвони предварительно. Целый час угрохали.

– Завтра еще раз в больницу слетаю. Может, действительно куда съехали?

– Правильно, а на сегодня хватит. О, кстати, – Казанова взглянул на календарик в часах, – чуть не забыл. Я ж приглашен. К этим, свидетелям фиговым. Компанию составишь?

– На собрание?

– Домой! К сестре Анне. Вот такая сестра!

– Она одна?

– Вторую вызвонит! Помчались? Казанова потушил о стену окурок и, не дожидаясь Пашиного ответа, ринулся вниз.

Ольга положила трубку на рычаг. Боже, почему никто не отвечает? Хоть самой езжай. Катьке надо принимать таблетки. В последний раз еле успели снять приступ…

Тетя Шура, конечно, знает. Ольга ей все подробно объяснила, но вдруг денег не смогла достать или что напутала. Почему же никто не берет трубку? Катька-то всегда дома. В такую погоду полчаса погулять максимум, а потом – в тепло. Ну, что еще за беда?

Молоденькая отделенческая сестра, очевидно, почувствовала тревогу:

– Что-нибудь случилось?

Ольга кивнула:

– Дочь оставила у соседки. Со вчерашнего утра никто трубку не берет.

– Уехали, значит. Не волнуйся. У меня муженек, дьявол, никогда не предупреждает. Я куда только не звоню, все нервы вымотаю, а он через два дня с наглой рожей заваливает – здрасьте, это я. Вернулся.

Ольга поднялась и, шаркая тапочками, вернулась в палату. Соседки не было – на процедурах. Ольга достала из сумочки сигарету, закурила. В голову лезли самые поганые мысли.

Может, Катьке стало плохо и ее увезли в больницу, а тетя Шура сидит с ней? Но она дала бы знать. Не смогла?.. Возможно. Через час, если не объявятся, позвоню Женьке, пускай съездит домой.

Стоп! Может, телефон отключили менты, а сами сидят и ждут? Что же делать-то? Я же никогда не выйду из этой больницы, я просто свихнусь!

Дверь скрипнула, Ольга резко обернулась.

Молодой человек в длинном черном пальто с букетиком из трех гвоздик в руках улыбнулся и слегка поклонился.

– Вы к Ирине? – Ольга кивнула на кровать соседки. – Она на процедурах.

– Отнюдь, отнюдь. Я исключительно к тебе. Цветочки вот принес. Куда воткнуть? Смотри, какие красивые. Сказка!

– Простите, я вас не помню.

– Это не имеет принципиального значения. Давай не будем обращать внимания на этикет. Вам разве не приятно и не удивительно получить цветы от незнакомого мужчины? Необъяснимая женская логика. Все время ждете чудес, а когда чудеса начинаются – рубите с плеча: “Простите, я вас не помню”.

Мужчина воткнул гвоздики в соседский пакет с кефиром.

– О! Очень живенько.

– Я не понимаю, кто вы такой.

– А хотите, я угадаю, о чем ты сейчас думаешь?

Ставлю сто к одному.

Он сел на кровать и закинул ногу на ногу. Ольга не знала, как себя вести. Что от нее надо этому пижону в черном? Кто он вообще такой? Мент? Или, может, Женька прислала, а он решил повыделываться?

– Ты, моя хорошая, думаешь о своей маленькой-маленькой доченьке. – Голос парня был вызывающе слащав и противен.

Ольгой овладело нехорошее предчувствие.

– О, я, кажется, угадал. Спешу, спешу успокоить. Доченька в полном порядке. Вот, просила передать.

Парень извлек из кармана пальто розовую Катькину ленту.

Ольга замерла.

– Где Катя? Кто ты такой? Где тетя Шура?

– Ой, ой, как много интересных вопросов. Мне сразу-то и не сообразить. Тетя Шура? Это такая старая каракатица из квартиры за стенкой? Понятия не имею, где твоя тетя Шура. Возможно, она приболела, может быть, очень серьезно. Лишилась речи и памяти. Это случается, когда слишком активно участвуешь в политической борьбе. Минуточку, минуточку, не надо так хмуриться, швы разойдутся.