Спикер мрачно смотрел на идущую по улице пьяную компанию. Молодые соски, перебравшие шампанского в соседнем кабаке, висли на таких же сопливых кавалерах, дружно и беззаботно матерились, не платя при этом никаких штрафов. Снять бы с кавалеров. А девок пропустить по разу для ума. Мажоры херовы.

Мимо дребезжа проехал старенький “Москвич”. Откуда-то сзади резанули сирены патрульных машин. Два “форда”, играя красно-синими стробоскопами на крышах, промчались следом и метров через сто красиво поджали “Москвича” к тротуару. Водитель и пассажир мгновенно оказались на улице, демонстрируя стражам порядка поднятые вверх пустые руки. Стражи в касках и жилетках, выскочив из “фордов”, не доверяли искренности чувств задержанных, а поэтому быстро поставили их в полураковую стойку и принялись производить шмон. Достаточно аккуратно и вежливо.

– Что-то они сегодня культурные. Даже дубинками не работают. Обалдеть. – Спикер прищурил глаз.

– Репетируют.

– Чего?

– Министр завтра приезжает. Хочет посмотреть показательное задержание угонщиков. Они сейчас тренируются, пока тачек на улице мало. Чтобы не сшибить никого ненароком.

Владельцы “Москвича” уже весело переговаривались с группой захвата, потом все расселись по машинам и, развернувшись, двинулись назад, на исходную позицию.

– Сейчас снова погонят. В РУВД сегодня пьяницы наждачкой все ручки и перила надраивали. До блеска. Вместо штрафа. Чудеса на виражах.

– Ничего. Когда мы придем к власти, обойдемся без всех этих декораций. Тебя сделаем начальником рувд. Или главка. Хочешь быть начальником главка?

– Спасибо.

– Что она говорит? – Спикер жестко вернулся к больной теме.

– Ну, извини, сквозь стены я не слышу.

– Ладно. Куда они ее потом денут? На Лебедева в женскую?

– Не знаю. Либо туда, либо на подписку, либо на свободу. Если ничего не докажут. Но здесь скорее всего первое.

– Черт!

Спикер должен достать ее. И достать быстро. Пока она не развязала язык. Если уже не развязала, сучка. В крайнем случае придется… Хороший свидетель – дохлый свидетель. Но где?

– Она все время будет в изоляторе? С ней там беседуют?

– Не обязательно. Убойщики обычно к себе, в вытрезвитель водят. Тут, рядом, минут пять хода. В изоляторе один кабинет, всегда очередь, время чуть ли не по минутам расписано.

– Они разве не на машине возят?

– А зачем? “Браслетами” прикуют и через двор.

– Сколько человек?

– Двое. Иначе в изоляторе не отдадут. Инструкция.

– С “пушками”?

– Да. Тоже инструкция.

– Даже если баба?

– А какая разница? Бабу “браслетами”, может, не будут цеплять. Бабы не бегают.

Спикер завел двигатель и крутанул руль.

– Где двор?

– А что ты хочешь?

– Договориться, когда поведут. Может, дадут перебазарить с бабой. Баксов по пятьсот на рыло хватит?

Где двор?

– Сейчас налево и до упора. Там арка. Через минуту Спикер затормозил.

– Эта?

– Да, вон тропинка. Наискосок.

– Во сколько ее поведут?

– Откуда мне знать? С утра, наверное. Но не раньше одиннадцати. Пока сходки-разводки…

– Понял. Где тебя выкинуть?

– Возле метро. Дальше пешком дойду.

Машина развернулась на пустынной осенней улице и, шурша шипованной резиной, рванула к проспекту.

В начале второго Спикер был дома. По пути застрял на железнодорожном переезде. Из машины звонить не стал – хотя никто не прослушает, но… Один прокол уже сделан, береженого Бог бережет.

Бросив на диван длинный плащ. Спикер не разуваясь подошел к квартирному телефону, оставляя на пестром ковре грязно-мокрые следы.

По памяти набрал номер.

– Витек? Не спишь? Чего-чего? Какая первая любовь? Ах, сериал. Так он же часов в девять идет. Ты его На видик записываешь? Свихнулся совсем. Ладно, завтра обещали хороший клев, съездим порыбачим. Здесь, в городе. Знаю местечко, готовь удочки. Нет, нет, лучше спиннинг. И оденься потеплее. Эпидемия. Встречаемся в девять на Черных камнях. Бывай, братишка.

Спикер нажал на рычаг и перезвонил по другому номеру, пригласив еще одного “рыбака” побросать “спиннинг”. Затем отрешенно откинулся на диване, стащив с ног тяжелые ботинки. Протянул руку к изящной тумбочке, достал маленькую бутылку “Реми Мартина”. Отхлебнул. Благородный коньяк понес тепло в душу и тело.

Спикер никогда не уставал, мог обходиться без сна и жратвы по двое суток. Но сейчас сдох. Нервные перегрузки выматывают намного сильнее физических. Срочно Баха. Сейчас Бах, завтра ба-бах. Стоп, никаких Бахов. Не время.

Он тряхнул головой, поднялся и вернулся в прихожую. Там легко сдвинул массивный шкаф и протянул руку к небольшому прямоугольному люку в полу.

Тайник был вмонтирован очень умело. Человек, не знающий секрета, ничего не увидит, кроме елочки паркета. Через секунду Спикер держал небольшой черный “дипломат”.