Шрифт:
– Они всерьез надеялись на это?
– Да. Они говорили о неизбежной смене поколений и вырождении традиций. Настоящими воинами были те, кто пришел с небес, но сейчас они в большинстве своем уже умерли. Храм начал постепенно вырождаться, – поколения моральных полукровок, таких, как я, вырванных из семей, не воспринимают идей ненависти, и их подчинение идет иным путем – у большинства попросту сломаны и вновь воссозданы сознание и воля. Их ненависть, как говорили мне, привита насильственным путем, и то, что случилось со мной, однажды произойдет со многими.
– Это так? – усомнился Андрей, который знал силу воинской дисциплины и субординации. Иногда два этих понятия могли заменить собой все остальное, особенно если военная машина Храма организована по жесткой схеме полного подавления личности.
– Не в этой жизни, – горько ответила Ланита, подтверждая его мысли. – Храм силен, и все старое, мудрое будет окончательно истреблено до того, как произойдет предсказанное вырождение. Ты видел – им удалось настичь Круг. Четверо учителей мертвы, остальные, вероятно, в плену. Все… – Она вдруг горько разрыдалась, закрывая руками лицо. – Наступил конец, и теперь уже никто не сможет ничего сделать…
Андрей встал, обошел стол и осторожно обнял Ланиту за плечи.
– Успокойся, – сказал он, испытывая неловкость. – Из любой ситуации есть выход, ты же знаешь.
Лана подняла на него заплаканные глаза. Сейчас она была не воином, а женщиной, усталой, потерянной, лишившейся последней надежды… Ее влажная от собственных слез ладонь вдруг легла на руку Андрея.
– Спасибо… Не нужно меня утешать, – тихим прерывающимся голосом попросила она.
– Нельзя отчаиваться. Я на твоей стороне, хотя думаю, что ты рассказала мне далеко не все.
Ее рука медленно соскользнула с ладони Андрея.
– Почему ты так решил?
– Ромель вчера называл тебя госпожой… Хотя… Я не настаиваю, Лана. Я лишь пытаюсь понять этот мир…
Она проводила Андрея взглядом, пока он вновь не сел в кресло напротив, испытывая при этом такую горечь одиночества, что захотелось взвыть… Легкое прикосновение его руки будто обожгло ее, напоминая, что нет в этом мире ни одного близкого ей существа, разве что Ромель, настойчиво называвший ее чужим именем.
Это была пытка, которую сложно выдержать даже самому стойкому сознанию…
– Во мне живут две памяти… – внезапно, с дрожью в голосе, призналась она. – Я не понимаю, откуда взялась вторая, но она будто стучится изнутри… Иногда мне кажется, что я схожу с ума, а мой рассудок раскалывается на две половины…
– Когда это началось? – спросил Андрей.
– Давно… – ответила Лана. – Почти сразу после моей встречи с членами Круга… Я никогда никому не рассказывала об этом, – призналась она.
Андрей внимательно слушал, но разобраться во внезапно открытом ему не мог. Кречетов знал, что существуют расстройства психики, напрямую ведущие к раздвоению личности, однако, вспомнив энергетическое существо, называвшее Ланиту по имени, он остерегся применять к ней типичные оценки.
– Скажи, твои воспоминания повторяются?
– Нет, – покачала головой Лана. – Они всегда разные и, как правило, короткие… Я не придавала им такого значения, пока не очнулась по пути сюда…
– Ты приходила в сознание?
– Да. Ненадолго. Я увидела укрепления цитадели, и мою память будто прорвало… – Лана говорила все тише, словно у нее иссякали силы. – Я видела себя среди защитников цитадели, когда ее штурмовали машины храмовников… Но я ведь знаю, что это было давно, четверть века тому назад!..
– Ты узнала Ромеля?
– Да. Но это не моя память, понимаешь?! Я же не могу быть двумя людьми одновременно!
– Успокойся, Лана…
– Я спокойна… Я всего лишь выдрессированный Храмом убийца, которого по непонятной причине приютил Круг… Как я могла защищать эти стены?!
– Сколько тебе лет?
– Двадцать восемь… – ответила Лана и вдруг подняла на Андрея потрясенный взгляд. – Ты думаешь, есть взаимосвязь?!
– Ты сама сказала, что попала в школу Храма в трехлетнем возрасте. Именно в тот год, когда, по твоим словам, пала цитадель. Возможно, тебя взяли в плен ребенком и, все что ты вспоминаешь, запечатлела твоя детская память?
– Может быть… – неуверенно произнесла Лана и тут же возразила: – Но я вспоминаю себя взрослой женщиной, которую действительно звали Лаонита!.. – Она посмотрела на окружающую обстановку, вновь убеждаясь, что та знакома ей, и глухо произнесла: – Неужели я выжила лишь затем, чтобы сойти с ума?