Кречетов долго стоял у зубчатой стены, глядя в сумеречную даль, и в его голове опять тянулась нескончаемая череда вопросов, ответы на которые предстояло найти.

Что бы там ни говорила Ланита о неприступности центрального Храма, Андрей – с ней или без нее – собирался побывать в этом абстрактном пока месте.

Все увиденное однозначно свидетельствовало о древней, устоявшейся связи между Первым Миром и Землей, а пояснения Ланы относительно новейшей истории ее родной планеты давали ответ на вопрос, почему эта связь оказалась внезапно прервана, однако происхождение Первого Мира, как и восьми других планет, обращающихся вокруг энергетического сгустка, по-прежнему оставалось тайной…

Кречетов замерз, но пока не собирался спускаться вниз. Ледяной ветер освежал голову, прогоняя разморенную сытость, к тому же он чувствовал, что полного взаимопонимания между ним и Ланитой нет. Порой ему казалось, что, вырвав ее из лап смерти, он оказал женщине медвежью услугу – ее постоянно терзало чувство вины, какие-то непонятные воспоминания, которыми она делилась скупо и неохотно.

Задумавшись о ней, Андрей неосознанно соскользнул на мысли о загадочном Круге. Зачем адепты Круга являлись к нему, какая связь была у них с покойным профессором и кто, в конце концов, убил его?..

Змеиный клубок… – с оттенком раздражения подумал Андрей, ежась от холода. По его понятиям, из создавшейся ситуации был только один выход – добраться до этих загадочных личностей, пока с ними не расправились храмовники, и попытаться освободить, хотя бы ради получения вразумительной информации.

К тому же надо было выяснить судьбу «Новы». Андрей не сомневался в том, что, готовя корабль к столь ответственному погружению в пучины аномалии, его дядя был попросту обязан предусмотреть способ возвращения в нормальный, материальный космос…

…Течение его мыслей прервал звук шагов. Андрей оглянулся.

От потайного хода, ведущего на нижние этажи укрепления, к нему шла Лана, вслед за которой бесшумно скользил Ромель.

Взгляд на эту пару вызывал у Кречетова назойливое ощущение неправдоподобности. Возможно, именно в этом крылась причина его настороженного отношения к ней?

Лана, как всегда, была сосредоточенна и молчалива. Поравнявшись с Андреем, она жестом отослала Ромеля и, облокотившись о каменный зубец стены, долго смотрела на надвигающиеся признаки непогоды, потом, будто очнувшись от собственных мыслей, поежилась под порывом ледяного ветра и тихо сказала:

– Зима.

Кречетов нахмурился.

– Ты просмотрела запись? – спросил он.

Лана кивнула, по-прежнему глядя на приближающийся атмосферный фронт, и добавила, будто не расслышав адресованный ей вопрос:

– Теперь нам не грозит повторная атака храмовников.

– Почему? – Андрей повернулся спиной к ветру. Ему было непонятно, отчего ее так волнуют поднявшаяся непогода и надвигающиеся тучи, а не найденная им запись.

– Сегодня ночью пойдет снег, и ущелье станет непроходимым, – ответила Лана на его вопрос.

– Значит, мы тоже будем отрезаны от остального мира? – взглянув на плотную череду облаков, переспросил он.

– Да, если не отправимся вниз немедленно.

Скупо обрисованная, но вполне реальная перспектива никак не устраивала Кречетова. Погода действительно портилась прямо на глазах, а он не желал оставаться среди древних укреплений отрезанным от остальною мира.

– Тогда давай собираться? – полуутвердительно произнес он. – Чего мы ждем?

Ланита искоса посмотрела на него. Ее лицо было бледным и серьезным. Казалось, что напряжение между ними растет, с каждой секундой грозя превратиться в пропасть полного непонимания.

– Ты разве не слышал, что сказал Ромель? Внизу полно храмовников, они блокировали ущелье и ждут, что мы начнем спускаться, – напомнила ему Лана.

– А иного пути отсюда нет? – Андрей неприязненно посмотрел вниз на смутно очерченные руины логрианского города, понимая справедливость ее слов.

Она отрицательно покачала головой.

– Нет. Я знаю эти места, хотя и не поднималась к цитадели.

Андрей продолжал хмуриться, обдумывая ее слова.

– И что нам остается в таком случае? – справившись с неприятными мыслями, спросил он, слушая, как свистит меж зубцами стены усиливающийся ветер.

– Жить… – неожиданно и мягко ответила она, словно за те неполные четверть часа, что она провела в одиночестве, что-то надломилось в очерствевшей, полной крови и ненависти душе. – Просто жить, как ты и предлагал. – Лана слабо улыбнулась, поймав его взгляд, но ее бледные губы дрожали, а изо рта с каждым словом вырывались облачка пара. – Природа сама хочет этого, – тихо добавила она.

– Но… – Он хотел сказать, что подразумевал несколько иное, однако, заметив, что Лана вся дрожит, подумал, что сейчас не лучшее время для споров. Что-то действительно надломилось в ней, а зловещие признаки непогоды, надвигающейся со стороны гор, не несли для Андрея столь очевидных последствий, чтобы проявлять упрямство и жестокость в ту минуту, когда Лана в отчаянии пришла к нему, стараясь перекинуть маленький мостик через растущую бездну внезапно возникшего отчуждения.