– Тогда выбери другую тему, - предложил Барток.

– У меня есть одна важная новость, но она тебе не понравиться, - сказал Клемент.
– Словно мельничный жернов она давит меня, мешая дышать.

– Что такое?

– У тебя родственники в Плеске или друзья есть?

– Родственников нет, а друзей полно. Я человек общительный. Так что случилось?

– Плеск сгорел дотла, - монах вздохнул.

– Как?!
– хозяин даже привстал со скамейки.
– Ты что такое говоришь?! Да я же был у них на прошлой неделе. Все было в порядке.

– Я был там несколько часов назад. Хотел зайти и остановиться у знакомых. От села остались одни головешки.

– Так это… Надо же их спасать! Узнать, что случилось и тушить или… Я не знаю… - он бестолково взмахнул руками.

– Поздно. Я же говорю - одни головешки.
– Лицо Клемента было отрешенным.
– В них обратились и все жители вместе со своими домами.

Барток рухнул обратно на скамейку.

– Ты меня не разыгрываешь?
– несчастным голосом спросил он.
– Скажи, что это шутка.

– Я бы все отдал, чтобы забыть то, что я там увидел.
– Клемент закрыл лицо и из его груди вырвался стон.
– И зачем я пошел туда? Хорошо, что я могу рассказать тебе об этом. Мне становится легче оттого, что ты тоже узнал о печальной судьбе этого места.

– Почему это случилось? Как может сгореть целое поселение? Должен же был кто-то остаться в живых!

– Барток, вне сомнений, - монах наклонился и прошептал ему прямо в ухо, - это было сделано специально. Им не дали выйти из домов.

– Чьих рук злодеяние?!
– воскликнул хозяин, готовый на все.
– Ты знаешь?

– Нет. Кто бы это ни был, они не оставили следов, - монах покачал головой.
– Почти. Ты должен послать весть в город и достойно похоронить погибших. Их надо предать земле не позднее новолуния. Собери людей.

– Да-да, конечно, - закивал Барток. От волнения его лицо покрылось потом и он достал большой зеленый платок, чтобы вытереть его.
– Вот тебе и попили чаю… - с грустью сказал он.

– Мои вещи высохли, и я, пожалуй, пойду к себе. На сегодня мне хватит впечатлений.

Барток понимающе кивнул и налил ему еще напитка.

– Для девочки, - буркнул он и ушел к себе. Как только закрылась дверь, как послышался крик толстяка.
– Тина, вставай! Я сейчас тебе кошмарную новость расскажу!

Клемент взял в одну руку одежду, в другую кружку и не спеша поднялся наверх. Его качало из стороны в сторону, от усталости или пережитого - кто знает? Думая, что Мирра заснула, монах, стараясь не шуметь, осторожно открыл дверь. Но девочка не спала. Она сразу же повернулась к нему и облегченно вздохнула.

– Почему ты еще не спишь?

– Я… боялась, что ты уйдешь ночью, оставив меня здесь одну.

– Как, даже не попрощавшись?
– попробовал пошутить Клемент.
– Кроме того, у меня осталась бы твоя накидка. Зачем она мне? Размер не тот.

Мирра продолжала пристально смотреть на него.

– Ты и правда, так обо мне плохо подумала?
– огорчился монах.
– Разве я заслужил такие мысли? Дать обещание и бросить тебя здесь - это было бы подло. Так поступают предатели, а на свете нет ничего хуже предательства.

– Прости меня. Просто мне сейчас очень страшно.

– Выпей это, пока горячее.
– Он протянул ей кружку.

Девочка всего за пару минут расправилась с чаем, сделав несколько жадных глотков. Клемент накрыл ее еще одним одеялом, и присев на жесткую кровать, положил руку на лоб, проверяя температуру. Тот, к счастью, не был горячим. Это радовало, потому что сейчас, им только простуды не хватало.

– Ни о чем не беспокойся, - мягко сказал монах.
– Первый человек, которого ты увидишь, когда откроешь глаза - это буду я.

– Хорошо, я тебе верю, - успокоено сказала она и тут же заснула.

Монах, предварительно помолившись, устроился на голом полу. Рукой он нащупал в кармане последнюю оставшуюся у него монету, хорошо, что серебряную, и тяжело вздохнул.

Закрывай глаза, не закрывай глаза - нет никакой разницы. Все равно видишь одну и туже картину - обугленные головешки, тонны пепла, берцовую кость, черепа и почему-то над всем этим всплывает лицо Рема… От этого нельзя уйти, нельзя избавиться.